Псевдоуридин и настоящий триумф

Е. Клещенко
(«ХиЖ», 2023, №12)

Нобелевская премия по физиологии или медицине 2023 года присуждена Каталин Карико и Дрю Вайсману «за открытия, касающиеся модификаций нуклеозидных оснований, которые позволили разработать эффективные мРНК-вакцины против COVID-19». Речь идет прежде всего о превращении уридина в составе РНК в псевдоуридин. Эта модификация снижает нежелательные эффекты вакцины, повышает стабильность мРНК и экспрессию белка, который она кодирует. Возможно, именно открытия Карико и Вайсмана привели к успеху компаний Pfizer/BioNTech и Moderna.

pic_2023_12_11-1.jpg
Фото: AP/TASS

На старте вакцинной гонки, в 2020 году, мРНК-вакцин было три: кроме продуктов компаний Moderna и Pfizer/BioNTech, существовала еще и вакцина CureVac. Биофармкомпания со штаб-квартирой в Тюбингене (Германия) работала над своей вакциной совместно с Институтом Пауля Эрлиха, связанным с минздравом Германии. В марте 2020 года президент США Дональд Трамп предложил CureVac миллиард долларов за эксклюзивные права для Соединенных Штатов на ее вакцину (и получил резкий отказ от правительства Германии). Представители CureVac заявляли, что мощная вакцина может быть разработана в течение нескольких месяцев. Разработку поддерживали серьезные инвесторы, права на продажу и производство должна была получить британская фармкомпания GlaxoSmithKline.

Однако в июне 2021 года CureVac сообщила о, мягко говоря, разочаровывающем итоге. По данным клинического исследования с участием десятков тысяч человек в Латинской Америке и Европе, защитная эффективность вакцины против SARS-CoV-2 составила примерно 47%. Напомним, что Всемирная организация здравоохранения считала приемлемой эффективность не ниже 50%.

За полгода до того аналогичные продукты Moderna и Pfizer/BioNTech блестяще финишировали, показав эффективность свыше 90%. Что могло пойти не так в Тюбингене?

Некоторые комментаторы говорили, что все дело в более низкой дозе мРНК или более поздних сроках клинических испытаний продукта CureVac: мол, появились новые штаммы, против которых эффективность всех вакцин снизилась. Однако другие мРНК-вакцины успешно давали отпор новым штаммам, и даже против дельты выступили достойно, если не предотвращая, то облегчая заболевание. Но эксперты сразу упомянули другую возможную причину: вакцина CureVac, в отличие от продукции конкурентов, содержала немодифицированную мРНК.

Технология мРНК-вакцин кажется предельно простой, если изучать ее по инфографике для широкого круга читателей. Человеку вводят внутримышечно вакцину, содержащую липидные наночастицы с матричной РНК, которая кодирует вирусный белок (например, шиповидный S-белок коронавируса SARS-CoV-2 — антитела против него хорошо нейтрализуют вирус). Клетки поглощают липидные наночастицы, начинают производить белок на основе вакцинной мРНК, против вирусного белка формируется иммунный ответ, что и предотвращает инфекцию при встрече с настоящим вирусом или облегчает ее протекание, — победа! Но в пересказе для широкого круга опущены подробности, которые отличают одну мРНК-вакцину от другой. И это отличие в несколько химических групп, как видим, может стоить миллиарды долларов.

pic_2023_12_15-1.jpg
Как работает мРНК-вакцина
Иллюстрации: Нобелевский комитет по физиологии и медицине / Mattias Karlén

Тогда же, в 2021 году, начали говорить о том, что нобелевскими лауреатами могут стать Каталин Карико и Дрю Вайсман. Двое ученых из Пенсильванского университета, уважаемые, но не очень известные, стали получать престижные премии, их коллеги фотографировались для соцсетей во время вакцинации и подписывали фото: «Кэти, ты была права». Так что там с псевдоуридином?

От вируса осповакцины до нуклеиновой кислоты

Вакцинопрофилактика имеет долгую и славную историю. О вакцинах против оспы с живым ослабленным вирусом мы вспоминали недавно, во время вспышки оспы обезьян («Химия и жизнь» 2022, №6). Живые ослабленные вирусы содержатся в комбинированных вакцинах против краснухи, паротита и кори, желтой лихорадки и полиомиелита. Желтая лихорадка в приключенческой литературе XIX века была одним из главных ужасов, угрожающих храбрым путешественникам, сразу после свирепых львов и аборигенов с копьями. А теперь она относится к вакциноконтролируемым заболеваниям, и храбрые путешественники, а также аборигены эндемических по желтой лихорадке стран просто делают прививки (спасибо за это Максу Тейлеру, нобелевскому лауреату 1951 года, который еще до Второй мировой войны получил ослабленный штамм вируса).

Вакцины, содержащие нежизнеспособный вирус, более безопасны, но иммунитет дают кратковременный и обычно требуют повторных прививок. Это, например, вакцины против гепатита А (желтухи) или клещевого энцефалита. То же можно сказать о сплит-вакцинах (в них вирус не только убитый, но и разрушенный; таким образом, иммунной системе предъявляются и внешние, и внутренние белки вирусной частицы) и о вакцинах, содержащих отдельные белки вируса.

Получать такие белки «в чистом виде», не из вирусов, а из генно-модифицированных клеток, стало возможно сравнительно недавно; первая вакцина на основе этого подхода (против гепатита В) была одобрена в 1986 году. Кстати, именно рекомбинантные белки входят в состав вакцин против вирусов папилломы человека (ВПЧ), вызывающих рак. Эти вакцины стали одним из самых ярких триумфов медицины начала XXI века — онкогенные ВПЧ вызывают рак шейки матки (подробнее об этом см. «Химию и жизнь» 2008, №12), и сейчас уже нет сомнений, что эту страшную болезнь можно победить вакцинацией.

Тем не менее на новом витке истории вакцинации исследователи вернулись к идее жизнеспособных вирусов в вакцине. Только теперь это были не ослабленные штаммы, а искусственно сконструированные безвредные вирусы, содержащие гены болезнетворных вирусов. (Такие искусственные конструкции называют «вирусные векторы».) Первой такой вакциной стала Эрвебо — вакцина компании Merck против смертельно опасного вируса Эбола, сделанная на основе вируса везикулярного стоматита; за ней последовали вакцины на основе аденовирусов. Над векторной вакциной против Эболы работали и в НИЦЭМ имени Н.Ф. Гамалеи; эти наработки впоследствии помогли при создании «Спутника V».

Но, как известно, вирус — несамостоятельная форма жизни. Для производства вакцин, содержащих вирусы — неважно, живые или убитые, ослабленные патогенные или векторы, — необходимо выращивать в промышленных масштабах культуры клеток, в которых эти вирусы будут расти. Это не самая простая биотехнология, дорогостоящий и небыстрый процесс.

Достаточно давно, еще в начале 1990-х годов, появилась идея: а может быть, использовать вместо вирусов одну нуклеиновую кислоту, ДНК или РНК, которая бы кодировала вирусный белок?

Нарабатывать РНК in vitro, в бесклеточных системах, научились еще в 1980-е годы. Клонирование ДНК в бактериях (здесь «клонирование» означает «получение множества копий молекулы», клонирование овечки Долли и других млекопитающих ни при чем) тоже не было проблемой. То и другое было гораздо технологичнее, чем выращивать любимые вирусами клетки млекопитающих.

Белок или ген белка

Логично спросить: а почему исследователи и разработчики не остановились на белковых вакцинах? Белки тоже легко нарабатывать вне клеток, легко получить из них лекарственную форму. Можно выбрать белок или несколько белков вируса, особенно важных для его патогенности, и тогда антитела к ним, которые возникнут после вакцинации, гарантированно выведут вирус из строя. К тому же будет меньше сомнений по поводу безопасности, как осмысленных, так и иррациональных.

Вакцины и лекарства с белком в качестве активного вещества уже стали привычными — это, конечно, не означает, что новое такое лекарство не должно проходить клинические испытания, но риски и способы их избежать в целом известны. С другой стороны, вирусы и нуклеиновые кислоты, которые перепрограммируют наши клетки, заставляют их синтезировать чужеродные белки, привычными не были. Мало ли что случится при этом, да еще, чего доброго, передастся по наследству… Вероятность последнего события — меньше, чем при заражении вирусом, вызывающим насморк, который, кстати, тоже заставляет наши клетки синтезировать свои белки, но попробуй объясни это настороженному пациенту!

Так почему не белки?

Потому что иммунная система человека устроена сложно, и ей не все равно, ввели нам готовый белок или ген белка. Антигены (то есть чужеродные молекулы, например, участки вирусного белка) запускают иммунный ответ не сами по себе: они должны быть представлены на поверхности клетки, закрепленные в специально для этого предназначенных белковых комплексах. А перед этим антигены должны оказаться внутри клетки. И на молекулярном уровне, условно говоря, есть два вида приобретенного иммунитета: ответ на белок из внешней среды, который клетка проглотила (это может быть целая бактерия, аллерген, убитый вирус, белок в составе вакцины), и ответ на белок, который синтезировался в клетке.

Примеры антигенов второго типа — это прежде всего вирусные белки, которые производит зараженная клетка. А еще — измененные мутациями белки раковой клетки, так называемые неоантигены, или опухолевые антигены. Вообще говоря, клетки организма обязаны выводить на мембрану образцы всех своих белков и предъявлять их иммунной системе; почему на «свои» немутантные и невирусные белки в норме не возникает иммунного ответа, это отдельная история.

Применительно к вакцинам ключевое различие между двумя типами иммунного ответа следующее: хотя в обоих случаях активируются клетки, вырабатывающие антитела против антигена, только во втором случае активируются еще и цитотоксические Т-клетки (раньше их также называли Т-киллерами). Эти клетки стремятся убить другие клетки, несущие данный антиген, — зараженные вирусом или опухолевые.

Теперь понятно важное преимущество вакцин, которые содержат живые вирусы или нуклеиновые кислоты, если нужен иммунный ответ именно против вирусного патогена. Они вызывают ответ второго типа, который избавит организм не только от свободно плавающих вирусов, но и от зараженных клеток — вирусу в них не отсидеться, даже если он успел проникнуть в клетку до встречи с антителом. И конечно, мечтой врачей (которая теперь начинает сбываться) были противоопухолевые терапевтические вакцины — в этом случае тоже важно именно уничтожение клеток, которые синтезируют что-то не то. Добавим, что на одной ДНК- или РНК-матрице может синтезироваться много молекул белка, соответственно дозу активного ингредиента можно уменьшить, и поймем, что игра стоила свеч.

Служба доставки

Оставались «пустяки»: транспортировка нуклеиновой кислоты в клетки живого организма. Проникнуть в клетку и заставить ее строить вирусные белки — профессия и образ жизни вируса, он специально для этого приспособлен, а «голая» нуклеиновая кислота — нет. Как молекулы РНК преодолеют в негостеприимном внеклеточном пространстве путь до поверхности клетки и как они войдут в клетку? Та же иммунная система посторонним нуклеиновым кислотам отнюдь не рада, и клеточная мембрана не впускает внутрь что попало.

ДНК-вакцины многие считали более перспективными, чем вакцины на основе РНК, потому что ДНК стабильнее во внутренней среде организма. С другой стороны, матричной РНК достаточно преодолеть наружную мембрану клетки, а вакцинная ДНК должна проникнуть не только в клетку, но и в ядро. (Напомним, что при производстве белка на матрице ДНК-гена синтезируется мРНК, и происходит это, естественно, в ядре, а мРНК затем выходит в цитоплазму, где и производится белок.) К тому же РНК точно не встроится в геном клетки, поэтому представляется более безопасной. В итоге РНК-вакцины победили в гонке 2020 года.

Тем, кто называет технологию мРНК-вакцин «скороспелой» и «неизученной», будет интересно узнать, что в 1990 году — более 30 лет назад — исследователи из Висконсинского университета и компании Vical опубликовали в «Science» статью, в которой описали, как после инъекции ДНК и РНК в четырехглавой мышце мыши идет синтез репортерного белка. А через три года другая команда аналогичным образом вызвала у мышей иммунный ответ против белка вируса гриппа.

ДНК и мРНК упаковывали в липосомы — пузырьки из липидной мембраны; появилось слово «липофекция», от «липиды» и «трансфекция», то есть введение нуклеиновых кислот в клетку. Для липофекции стали использовать положительно заряженные липиды, так как они хорошо связывали отрицательно заряженные нуклеиновые кислоты. Потом появились ионизируемые катионные липиды, которые при низком рН успешно захватывали мРНК, а при физиологическом рН теряли заряд, что делало их менее токсичными. И были еще усовершенствования, которые сделали липидные наночастицы подходящими для клинического применения; сегодня патенты на их составы становятся предметом судебных споров между компаниями.

Но кроме того, сама мРНК должна быть совместимой с клеточными системами синтеза белка. Нет смысла дарить компакт-диск тому, у кого нет дисковода и кто вообще ненавидит эти старомодные носители информации.

pic_2023_12_11-2.jpg

«Нам пришлось сражаться всю дорогу»

Каталин Карико родилась в 1955 году в городе Сольноке в Венгрии, ее отец был мясником, а мать бухгалтером. Девочка хорошо училась в школе, заняла третье место на национальной олимпиаде по биологии. В 1982 году Каталин Карико защитила диссертацию в Институте биохимии Центра биологических исследований в Сегеде. Там же она потом работала, но когда закончилось финансирование, Карико стала искать позиции в других странах.

Ей предложили место в Университете Темпл в Филадельфии, и в 1985 году она уехала в США с мужем и двухлетней дочерью (будущей двукратной олимпийской чемпионкой по гребле Сьюзан Франсией), а позднее к ним присоединилась мать Каталин. Сейчас Карико с удовольствием рассказывает в интервью, как семейство вывезло в дочкином плюшевом мишке около тысячи долларов, в основном вырученных от продажи машины, — совсем как в романе «Проклятое наследство» Иоанны Хмелевской. Легально из социалистической Венгрии разрешалось вывозить не более 100 долларов.

В Темпле Карико занималась воздействием двухцепочечной РНК на иммунную систему при СПИДе, хронической усталости и других состояниях. В 1988 году ее пригласили в Университет Джонса Хопкинса, но ее научный руководитель Роберт Сухадольник повел себя некрасиво: пообещал сообщить иммиграционным властям США, что она находится в стране нелегально, если она уйдет, и привел в исполнение угрозу. Это было неправдой, Карико смогла оспорить постановление об экстрадиции, но тем временем ставка в Университете Джонса Хопкинса пропала. Около года она работала в Военно-медицинском университете в Бетесде, а в 1989 году перешла в Пенсильванский университет. Там она встретила людей, которые разделяли ее энтузиазм в отношении терапевтического потенциала мРНК.

В 1997 году у Карико появилась собственная группа на кафедре нейрохирургии университета. Она планомерно исследовала мРНК, полученную в бесклеточной системе, чтобы определить, какие ее свойства наиболее важны для продукции белка в клетках. В частности, ее группа установила, что экспрессия белка улучшалась, когда к концу мРНК добавлялся более длинный «хвост» из аденинов — последовательность ААААА… По этому поводу были противоречивые данные, однако в природе полиА-хвост пришивается ко всем клеточным РНК, что и отличает их от РНК другого происхождения.

В конце 1990-х начинается совместная работа Каталин Карико с иммунологом Дрю Вайсманом, который в том же 1997 году создал свою группу в Пенсильванском университете. Вайсман окончил Бостонский университет, после резидентуры в Медицинском центре Бет Исраэль Диаконис при Гарвардской медицинской школе он присоединился к группе Энтони Фаучи в Национальных институтах здравоохранения (NIH).

Имя Энтони Фаучи стало хорошо известно во время коронавирусной пандемии, когда он был директором NIH и выступал с официальными заявлениями. Однако он не только организатор медицины, но и крупный ученый, который, в частности, внес существенный вклад в исследования ВИЧ/СПИД. В этих исследованиях участвовал и Дрю Вайсман: он изучал взаимодействие ВИЧ с иммунными клетками.

Сотрудничество иммунолога и специалиста по молекулярной биологии РНК оказалось плодотворным. Однако путь не был легким. «Нам пришлось сражаться всю дорогу», — вспоминал Вайсман. Были и проблемы с финансированием, и академические интриги (Карико в середине 1990-х понизили в должности). Когда стало ясно, что вакцины работают, коллеги Карико и Вайсмана много рассказывали о начальном периоде и отмечали, что менее уверенные в успехе и менее сильные люди могли не выдержать давления. Карико не только сама верила, но и поддерживала своим энтузиазмом небольшое в то время сообщество «любителей мРНК».

Как «перекрасить» мРНК

Вайсман, разумеется, думал о вакцине против ВИЧ, и в особенности его интересовали дендритные клетки. (Их не следует путать с «веточками»-дендритами нервных клеток, хотя иммунные дендритные клетки тоже имеют отростки.) Дендритные клетки относятся к профессиональным антигенпрезентирующим клеткам; «профессиональные» — это официальное название.

Как уже было сказано, все клетки должны показывать свои антигены иммунной системе. Однако большинство клеток можно сравнить с рядовыми пользователями соцсетей, которые сообщают миру, что ели на завтрак и какие мысли пришли им в голову: и рядовой пользователь может потрясти блогосферу, но это редкое событие. А дендритные клетки — опытные блогеры-миллионники, для которых (само)презентация — дело жизни, они специально собирают и обрабатывают впечатления, чтобы держать аудиторию в тонусе. И благодаря этому становятся «инфлюэнсерами» и «лидерами общественного мнения»: реакция клеток иммунной системы на очередной антиген во многом зависит от них.

Вайсман разработал системы для культивирования дендритных клеток, которые позволяли наблюдать за их активацией и презентацией антигенов. Карико и Вайсман показали, что дендритные клетки, «инфицированные» мРНК, кодирующей белок ВИЧ, стимулируют ответ Т-лимфоцитов на этот белок — как CD4+ (Т-хелперов, помогающих В-лимфоцитам вырабатывать антитела), так и цитотоксических CD8+ Т-клеток.

Но они также обнаружили, что дендритные клетки при этом переходят в активированное состояние. Активированные дендритные клетки высвобождают медиаторы воспаления, то есть реакция на вакцинную мРНК схожа с реакцией на антиген инфекционного агента — например, бактериальную РНК. Если продолжить метафору с блогером, дендритная клетка может спокойно наработать вирусный белок на матрице мРНК и сделать сдержанный информативный пост для клеток иммунной системы: у меня есть вот такой антиген, кто специалист по его нейтрализации, пишите в личку. А может сделать пост на эмоциях и поднять на бой врожденный неспецифический иммунитет: нашла что-то похожее на молекулу патогена, внимание всем-всем-всем, готовы ли мы подраться за все хорошее против всего плохого? Чем это кончается в соцсетях, известно. В организме такая реакция повышает эффективность активации Т-клеток по первому пути, но может быть и опасной. Кроме того, она ведет к уничтожению вакцинной мРНК.

Получается, что, с одной стороны, неспецифическая иммунная реакция на вакцину — это хорошо. С другой стороны, замысел был не таков: мы хотим иммунный ответ на белок, а не на его «план-схему», которая должна просто проникнуть в клетку. И что интересно, собственные мРНК организма такой реакции не вызывают. ПолиА-хвост снижал нежелательную реакцию, но не полностью. Что же не так с РНК, синтезированной в пробирке?

Чтобы объяснить, в чем состояло ключевое открытие Карико и Вайсмана, напомним, что РНК содержит четыре азотистых основания — A, U, G и C, соответствующие A, T, G и C в ДНК. И менее известный факт: азотистые основания в РНК подвергаются модификациям, к ним присоединяются небольшие химические группы. Сейчас таких модификаций известно более ста, причем в наших клетках и клетках других млекопитающих их намного больше и они намного разнообразнее, чем в РНК вирусов и бактерий. Не была модифицированной, естественно, и РНК из бесклеточных систем. Эти модификации выполняют различные функции, например, повышают стабильность молекулы РНК, способствуют правильной укладке в трехмерную структуру. А некоторые из них, что очень логично, помогают иммунной системе отличать своих от чужих.

Главная «нобелевская» работа Карико и Вайсмана с коллегами была опубликована в 2005 году в журнале «Immunity» — журнал приличный, однако не «Nature» или «Science»; «Nature» эту статью отклонил, как вспоминает Карико. До пандемийной вакцинной гонки было еще 15 лет, и никто не мог предвидеть, какую роль в ней сыграет это частное молекулярно-биологическое открытие.

Авторы получили молекулы мРНК, по-разному модифицированные, и «предложили» их дендритным клеткам. Оказалось, что нежелательную активность дендритных клеток снижает включение в ее состав метилированных C, А, U или изомера уридина — псевдоуридина, или ψ. Последний проявил себя особенно ярко. В публикациях 2008 и 2010 годов команда из Пенсильвании показала, что замена уридинов на псевдоуридины в мРНК увеличивает не только ее стабильность, но и продукцию белка, и установила причины, по которым это происходит.

pic_2023_12_16.jpg
Изомеризация U в псевдоуридин Ψ и дополнительное метилирование псевдоуридина по N1 (N-метилпсевдоуридин).
Front. Cell Dev. Biol., 2021; 9: 789427

Конечно, снижать неспецифическую воспалительную реакцию на вакцину важно не только потому, что при этом удается получить лучший специфический ответ. Не забудем и о человеке, которого мы прививаем. Если после вакцины у всех будет температура 39°С и боли в месте укола — проку от ее иммуногенности и защитной эффективности немного, так как никто не захочет вакцинироваться.

pic_2023_12_15-2.jpg
Если в мРНК уридины заменить на псевдоуридины, вакцина вызывает более слабый неспецифический воспалительный ответ и в итоге — более сильный специфический

Победа над коронавирусом

В начале XXI века было три основных биотехнологических компании, активно интересующиеся мРНК. CureVac, основанная в 2000 году, разрабатывала вакцины против инфекций и рака; персонализированными противораковыми вакцинами интересовалась и немецкая компания BioNTech RNA Pharmaceuticals (год основания — 2008). Американская Moderna, основанная в 2010 году, планировала использовать платформу мРНК для перепрограммирования соматических клеток в плюрипотентные клетки (то есть такие, из которых можно получать клетки любого типа) и для доставки терапевтических белков. У CureVac были существенные успехи, компания испытывала на животных вакцину против гриппа, а вакцина против бешенства даже дошла до клинических испытаний. Но они выбрали для вакцины против COVID-19 немодифицированную мРНК, а связанные с ней проблемы планировали обойти своими способами.

Все три компании тесно сотрудничали с академическими исследователями; Каталин Карико занимала должности вице-президента, а затем старшего вице-президента в BioNTech. (Она присоединилась к команде BioNTech в 2013 году, а покинула ее в сентябре 2022 года, так как хотела больше времени уделять науке.)

Moderna успешно работала над мРНК-вакцинами против вируса Зика и коронавируса MERS-CoV. Последняя разработка помогла в создании вакцин против COVID-19; появилось понимание, как изменить ген белка, чтобы получить его в оптимальной конформации для иммунного ответа.

Во время пандемии COVID-19 BioNTech начала сотрудничество с Pfizer, в то время как Moderna — с Центром исследования вакцин Национальных институтов здравоохранения США. Обе вакцины содержали псевдоуридин, точнее N-метилпсевдоуридин — псевдоуридин с дополнительной СН3-группой. Обе они кодировали поверхностный S-белок SARS-CoV-2. Защитный эффект против «уханьского» штамма, по результатам клинических исследований, составлял около 95% для вакцины Pfizer/BioNTech и 94% для вакцины Moderna. Вакцины начали получать одобрения от регуляторов разных стран еще в декабре 2020 года.

За время пандемии во всем мире было введено более 13 миллиардов доз вакцин против COVID-19 (в это число входят не только мРНК-вакцины, но их доля была значительной). По подсчетам 2022 года, вакцинация спасла не менее 14 миллионов жизней во всем мире, предотвратила множество тяжелых форм COVID-19, позволила сократить карантинные меры. Таким образом, нобелиаты 2023 года внесли огромный вклад в преодоление крупнейшего за последние десятилетия кризиса здравоохранения.

Разумеется, это не конец истории. Дешевизна и быстрота разработки мРНК-вакцин не только помогла своевременно обновлять вакцины против коронавируса SARS-CoV-2. Уже исследуются вакцины на основе мРНК против вирусов папилломы человека, гриппа, ВИЧ, малярии, болезни Лайма и других инфекционных заболеваний. Достаточно реалистичной выглядит идея мРНК-вакцины, вызывающей иммунный ответ против опухоли у данного пациента, с учетом его индивидуальных онкогенных мутаций. Онковакцины, препараты для доставки генов терапевтических белков или интерферирующих РНК, регуляторов генной активности — все это уже в работе, а кое-что уже сделано. И понимание того, как влияют модификации РНК на иммунный ответ, какие из них предпочтительнее для той или иной цели, пригодится разработчикам еще не раз.

Разные разности
Пишут, что…
…проблемы медоносных пчел могут быть неплохим индикатором общих проблем экосистемы и ее членов, включая людей… …магнитное поле, а не гравитация играло главную роль при распаде туманности, из которой сформировалась Солнечная система… …если в крови...
XIII Российский форум биотехнологий OpenBio
С 22 по 25 сентября 2026 года в наукограде Кольцово (Новосибирская область) пройдет XIII Российский форум биотехнологий OpenBio. Это открытая мультиформатная площадка для взаимодействия ученых, разработчиков, бизнеса и государства...
Пишут, что…
…для защиты виноградника от грызунов достаточно разместить на плантации несколько домиков с совами-сипухами… …в США одобрен проект развертывания космического зеркала для освещения ночной стороны Земли, который советские инженеры не успели до конца ...
Химия души и искусственный интеллект: 85-летие академика Валерия Павловича Мешалкина
Валерий Павлович Мешалкин — человек, чья научная судьба похожа на захватывающий роман. В ней переплелись эпохальные повороты истории страны, интуиция великих учителей и, казалось бы, несовместимые вещи: математические теории, шум химических лабо...