Четверть века без Высоцкого

Из колоды моей утащили туза,
Да такого туза, без которого — смерть.

25 июля каждого года, начиная с 1980-го, — день, когда москвичи тянутся на Ваганьковское кладбище. Сначала их были многие десятки тысяч; сейчас тоже тысячи, но немногие. Это печально, но понятно: все-таки четверть века прошло.

В это последнее невозможно поверить, особенно людям из поколения Высоцкого. Как это — двадцать пять лет? Ну ладно, десять, ну пятнадцать, но двадцать пять? То есть двадцать пять лет, как с нами нет Володи?..

«Володя» — это никакое не панибратство: нам, его современникам, он разрешил называть себя именно так и этим гордился. Для всей страны тогда он был только Володей — народным человеком, народным поэтом, и эти звания ему достались от его же народа еще при жизни. Подобного не случалось ни с кем и никогда, да и вряд ли случится в будущем. Его любили все, от домохозяек и студентов до академиков и членов Политбюро, хотя последние, понятно, тихонько, что бардом тут же было отмечено:

Меня к себе зовут большие люди,
чтоб я им пел «Охоту на волков».

Один известный кинодеятель недавно сказал: «Моя долгая жизнь делится на два периода: во время Высоцкого и после него». Что ж, почти афоризм, однако признаем: пока Володя был жив, далеко не все понимали, насколько он велик. Любили, да, это безусловно, но вот осознание уровня его таланта — такое оказалось дано не всем. Ну потом, когда Высоцкого не стало, особенно через пару лет, — тут все ясно, тут наконец дошло! Печально, стандартно.

Понимали поэты Иосиф Бродский, Белла Ахмадулина, Булат Окуджава и Роберт Рождественский, однако не понимал поэт Андрей Вознесенский, относившийся к Высоцкому, как «к меньшому брату». Понимали художники Михаил Шемякин и Михаил Златковский, писатели братья Стругацкие, но не понимал кинорежиссер Эльдар Рязанов, да и некоторые из наших любимых бардов тоже. Список можно долго продолжать, и здесь из «непонимающих» поименованы только те, кто честно признался о том в СМИ. Хотя, повторяем, потом, через пару лет, после 25 июля 1980-го, все стало на свои места. Вот только Володи уже не было.

При жизни ему, артисту театра и кино, не дали даже «заслуженного». Дважды не приняли в Союз писателей. Странно, но он очень горевал из-за этого, хотя обладал самым высоким — всенародной славой. А вот хотелось увидеть себя напечатанным, именно на родине! Такая мечта.

Мечта осуществилась, но, как всегда у нас на родине, как-то скукоженно. В 1978 году, за два года до смерти Высоцкого, все же состоялась его публикация. Где? В августовском номере «Химии и жизни». И это единственный раз — при жизни, на родине.

Короткая публикация. Всего одно стихотворение. Оно называется «Черное золото» (в посмертных сборниках — «Марш шахтеров»). Вполне добропорядочное стихотворение с точки зрения советской цензуры, и хотя репутация автора, конечно, оставляла желать лучшего, но... как-то проскочило.

По этому поводу — «как-то проскочило» — в «Химии и жизни» до сих пор жива легенда. Говорят, один из тогдашних редакторов журнала — увы, покойный Владимир Станцо, обожавший бардов и неоднократно публиковавший их на наших страницах, поклялся Володе, что и его опубликует. Тот, понятно, не поверил. Поскольку беседа была вполне дружеской, то есть за обильным столом, поспорили на бутылку водки. Поспорили и разошлись. А потом В. Станцо отобрал самое лояльное. Но как это «лояльное» пробил в печать главный редактор «Химии и жизни», никому не ведомо. В конце концов публикация «Черного золота» состоялась, и Володя преподнес Владимиру Станцо честно (и удовлетворенно) проигранную бутылку водки.

Насколько нам известно, следующая, и уже достаточно большая, публикация Высоцкого (целых пять стихотворений) появилась в «Литературной Грузии» в 1981 году (№ 8), но это уже через год после его смерти. А следом был первый сборник — «Нерв» (изд-во «Современник»), малотиражный, однако и за это спасибо.

Спасибо всем. Спасибо «Химии и жизни» за первую и единственную публикацию Высоцкого в советском времени-пространстве, а также другим последующим публикаторам. А главное, спасибо Володе за то, что он осчастливил нас правом называться его современниками.