Зеленый Колдун

Ольга Рэйн
(«ХиЖ», 2018, №1)

pic_2018_01_56.jpg

Художник С.Дергачев

Мальчик Джонни был ясноглазым, темноволосым и очень смелым. Он не боялся ни вампиров, ни львов, ни мумий, ни призраков, ни того, что мама будет сердиться. Вампиров выдумали пугливые средневековые люди, Брем Стокер и девчонки, вздыхающие по «Сумеркам». Львы в Англии за пределами гербов и зоопарков не водились, да и вообще хищника крупнее лисицы было не найти. Мумий он видел в музее, и ему от них было не страшно, а грустно — казалось, что они были мертвы сильнее, чем это вообще возможно для человека, и так долго, что в голове не укладывалось. Призраки были вообще нестрашные: ну подумаешь, у людей тут дела остались недоделанные; если бы они к Джонни обратились, он бы им с радостью помог — весточку там передать или клад найти. Лучше бы клад, конечно.

А мама... ну что — мама. Мама на Джонни сердилась часто.

— Тебе уже двенадцать лет, Джонни, а ты не можешь плиту включить и яичницу себе пожарить, — говорила она, вздыхала и сама готовила ему завтрак.

— Ты уже в восьмом классе, Джонни, а все читаешь комиксы и математикой совсем не занимаешься, — ворчала мама, но дневник подписывала и денег давала и на комиксы, и на Макдоналдс.

— Ты уже такой большой, Джонни, а совсем мне не помогаешь... — грустно говорила мама, но Джонни пожимал плечами, включал на компьютере игру Майнкрафт и отворачивался к монитору; ему было неприятно, что мама обижается, но играть хотелось сильнее, чем пылесосить. Джонни оборонялся от зомби и скелетов, чуть морщась от гудения пылесоса за дверью и звона посуды на кухне.

Мама же все равно его любила, он знал, так зачем было напрягаться?

Однажды Джонни возвращался из школы, пиная опавшие мокрые листья вдоль дороги. Осень в этом году была поздняя, красивая, воздух пах дымом и мокрым асфальтом. Вдруг из кучи листьев от его пинка вылетела пустая бутылка от колы, завертелась на дороге, ударилась о бордюр.

Джонни поднял ее, чтобы бросить в урну — он не любил, когда мусорили, — и вдруг заметил под закрученной пробкой большое зеленое насекомое очень странной формы: то ли муха, то ли мотылек. Джонни прищурился, но разобрать было трудно — бутылка запотела. Он открутил пробку и встряхнул бутылку — еще не хватало обрекать насекомое на мучительную смерть, пусть летит. Пластик задрожал в его руке, муха вырвалась из горлышка с ревом реактивного двигателя и исчезла с громким хлопком. Джонни так отбросило на тротуар, что он с минуту сидел, потирая спину и недоуменно глядя на открытую бутылку в руке, на стаю ворон, поднявшуюся с окрестных крыш, и на мужика, упавшего с велосипеда в нескольких шагах от него.

— Что это было? — спросил велосипедист, поправляя шлем.

Джонни пожал плечами и наконец закрыл рот. Бутылку он донес до урны в вытянутой руке и опустил туда с величайшей осторожностью.

Вечером пришла мама, лицо у нее было бледное, она то и дело массировала виски.

— Голова очень болит, — сказала она. — Я таблетки выпила, пойду спать пораньше. Ты долго не сиди за игрой, ладно?

Джонни рассеянно кивнул — зомби атаковали его со всех сторон и утробно рычали. Мама чмокнула сына в макушку, вздохнула и ушла в свою комнату. Джонни пошел спать лишь после того, как основательно исследовал запутанную старую шахту — там нашлось много добра, полезного в майнкрафтовом хозяйстве, включая два алмаза.

Уснул он быстро и тут же оказался в большой пустой комнате.


У окна стоял высокий старик в черно-зеленом плаще и смотрел на ночное небо сквозь изгибы кованой решетки. Пахло яблоками и дождем. Было очень тихо.

— Ну вот и ты, мой спаситель. — Старик обернулся к Джонни. Глаза у него были темные, блестящие, очень цепкие, а вышивка плаща напоминала крылья какого-то насекомого... даже очень конкретного насекомого — того самого, из бутылки. Старик улыбнулся и кивнул.

— Вижу, ты меня узнал. Пять долгих дней я томился во вместилище страданий, обманом заточенный своим исконным врагом, колдуном ААА. Запасы воздуха подходили к концу. Не было ни воды, ни пищи, ничего, кроме нескольких капель какой-то сладкой бурды на дне фляги. Что это было, кстати? Запиши мне, пожалуйста, название — я пристрастился. Ты спас меня, отважный юноша, и я рад объявить о начале твоих испытаний.

Джонни часто видел странные сны, а спорить совсем не любил, поэтому кивнул, взял со столика листок и карандаш и написал название напитка.

— Пейте охлажденным.

— Благодарю, — кивнул старик; он прищурился на пространство у стены, под его взглядом там сгустился большой холодильник с зеркальными дверцами и тихо заурчал мотором.

— Я вижу в твоих смышленых глазах множество вопросов, мой юный друг, — продолжил волшебник (после появления из ниоткуда холодильника вопросов о том, кто такой этот старик, у Джонни не осталось). — Так вот: темой наших испытаний станет страх. Именно этим чувством я был столь мучительно томим во время своего заточения. Три ночи подряд, Джонни, я буду посылать тебе все более страшные, ужасные и омерзительные сны. Чтобы прекратить любой из них, тебе стоит лишь позвать меня простым стишком... — Он на секунду задумался. — Вот:

Зеленый Колдун,

Зеленый Колдун,

Я слишком боюсь,

Уже я сдаюсь.

Джонни скептически нахмурился, но из вежливости промолчал.

— Да, — сокрушенно кивнул старик, — стихи у меня так себе. Но они сработают, поверь. Как только ты их скажешь, страшный сон тут же прервется, ты спокойно проспишь до утра и больше никогда обо мне не вспомнишь.

— А если я выдержу все три ночи? — спросил Джонни.

— Тогда я, Зеленый Колдун ЕЕЕ, исполню любое твое желание, — торжественно пообещал старик. — Любое. Самое волшебное, самое невозможное. Можешь просить все, что хочешь.

— Пятьсот триллионов фунтов? — уточнил Джонни.

— Легко, — кивнул старик. — С возможным пересчетом в любую валюту. Сразу или частями.

— Живого динозавра?

— Ну-у... — Колдун помялся. — Геном в полном объеме так и не был восстановлен: информационные лакуны... Но да ладно. Какого-никакого сделаем!

— Собственную вселенную? — выдохнул Джонни. — Чтобы я в ней мог что угодно строить, создавать и всем управлять, как в Майнкрафте?

— Хе-хе-хе, — засмеялся волшебник, открыл холодильник и достал оттуда бутылку колы. — То есть ты, дружок, думаешь сам стать колдуном? Не просто удачливым добросердечным мальчиком, а Джонни-волшебником? Колдуном ИИИ?..


— Джонни, просыпайся, — тихо сказала мама и потрепала его по волосам.

Джонни сел в кровати, как и не спал (что за сон дурацкий!), щелкнул выключателем. Мама ойкнула от яркого света и сощурилась.

— Мам, ты чего? — спросил Джонни, вдруг понимая, что мама совсем бледная, под глазами у нее темные круги, а сами глаза красные и какие-то затравленные, как будто мама всю ночь брела сквозь боль и усталость.

— Не знаю, — сказала мама и осела на пол, как кукла. Затылком ударилась о ковер — бум! Джонни вылетел из кровати, словно ядро из пушки. Мама лежала с закрытыми глазами и дышала очень медленно.

Джонни вызвал скорую. Подложил маме под голову свою подушку. Принес стакан воды, поставил рядом — вдруг мама очнется и сразу попросит пить, в кино все всегда просили. Прошло две минуты сорок секунд, скорая все не ехала. И тут Джонни вспомнил про колдуна и странный сон и чуть не рассмеялся от облегчения — это же все неправда, он спит, колдун его испытывает. Нужно просто сдаться и отказаться от желаний. Огромного богатства было жалко, да и на динозавра были планы, но ничто — Джонни посмотрел на мамино бледное лицо, — ничто не стоило такого липкого страха и такого беспомощного ужаса, которые он сейчас испытывал.

Зеленый Колдун,

Зеленый Колдун,

Я слишком боюсь,

Уже я сдаюсь...

Джонни шептал и шептал дурацкий стишок до самого приезда скорой — ничего не менялось, мама не открывала глаз. Это был не сон.

— Мы забираем ее в больницу, — сказал молодой хмурый парамедик. — Тебе есть кому позвонить? Звони отцу, потом вместе приедете: твоей маме каждая минута дорога.

И они уехали с сиреной и мигалками. Джонни остался сидеть на полу перед подушкой, на которой был отпечаток маминой головы. Один в пустом доме, в короткой пижаме с динозаврами, с телефоном в руке.

Папа приехал через полчаса, небритый, взволнованный и в разных ботинках.

— Как она? Что случилось? — Он спрашивал и спрашивал, а у Джонни не было ни одного ответа.

Папа обнял его крепко-крепко и похлопал по спине.

— Давай одевайся, — велел он. — Поехали узнавать.

В машине Джонни все смотрел в окно, не на папу. Почему-то ему казалось, что если бы папа от них не ушел, а по-прежнему каждый вечер открывал дверь и кричал: «Привет, семья!» — веселый, громкий, любимый, — то и с мамой бы ничего не случилось, он бы ее защитил. Но папа вот уже три года жил на другом конце города, а Джонни ездил к нему только на выходные и неохотно знакомился с его часто меняющимися подружками. Папа вел машину молча, то и дело вздыхая. Возможно, он тоже об этом думал.

День в больнице запомнился Джонни, как россыпь картинок из комикса.

Вот они ждут в большом зале с рядами кресел. Маленький мальчик в игровом углу возит по полу яркий паровоз — одной рукой, потому что вторая замотана бинтом. «Дверью прищемило», — рассказывает всем мама мальчика. «Ту-тууу», — говорит мальчик, поднимает голову и смотрит прямо на Джонни. У него ярко-зеленые глаза.

Вот папа разговаривает с врачом, потом идет к торговому автомату и бросает монетки, чтобы взять бутылку воды. Монетки застревают, папа бьет по автомату обеими руками и что-то кричит в потолок, потом замолкает на полуслове и закрывает лицо рукой. Бутылка воды выпадает из недр автомата мимо лотка, катится по полу к Джонни. У нее зеленая этикетка.

Вот они идут обратно к машине через парковку — к маме их так и не пустили. У папиной машины стоит сумасшедшая старуха в зеленом берете. Трясущейся рукой она протягивает Джонни воздушный шарик в форме сердца — конечно же, зеленый. «Не бойся, — говорит старуха. — Все будет хорошо». Папа берет ее под локоть и бережно отводит к ближайшей лавочке. Там он что-то говорит ей и помогает сесть. Старушка улыбается ему и кивает, довольная...

Когда они садятся в машину и выруливают со стоянки, мельтешение слайдов кончается. Кто-то снова запускает время, и Джонни понимает, что он ужасно голоден — весь день ничего не ел.

— Где ночевать хочешь, у меня или у себя? — спросил отец, когда они отъезжали от придорожного кафе.

— Дома, — сказал Джонни, внезапно очень уставший.

Отец понял, кивнул.

— Ложись спать, — сказал он, когда они добрались домой. — Я съезжу к себе за зубной щеткой, одеждой и бритвой. И эту надо предупредить... как ее... Роуз? Черт, конечно, Роуз! Вернусь через полчаса-час.

Джонни улегся в кровать и натянул одеяло до подбородка, уставившись в потолок. Под потолком висел воздушный шарик — зеленое сердце. «Зеленый колдун, — начал он. — Зеленый колдун...»

Стихи не шли, но он точно знал, что хотел сказать. «Я готов», — сказал Джонни и закрыл глаза.


Джонни, молодой диплодок, с трудом продирался сквозь подлесок, подвывая от страха. На его шее в двух местах были глубокие царапины, голова ушиблена, ноги до колен вымазаны кровью — не его. Совершенно случайно, не его.

Аллозавры напали парой, выждав момент, когда стадо растянулось вдоль большого холма, поросшего сочным кустарником. Стадо, голодное, рассредоточилось. Взрослые перестали охранять молодняк — и теперь молодняка в стаде больше не было. Были растерзанные тела, оторванные с длинных шей головы, кровь, обагрившая в землю. Самка аллозавра зарычала победно — и взрослые диплодоки отступили. Трубя, ушли на другую сторону холма, подальше от хищников — там тоже была еда. Их мать — большая, совсем еще молодая, с синеватым оттенком гладкой шкуры, — отступала последней и трубила особенно отчаянно. Никто в стаде не заметил, что Джонни удалось отбежать за скалу. Зато это заметил второй аллозавр — крупный самец с желтыми глазами. Он зарычал, потряс головой, шагнул было к скале, но самка рыкнула на него: «Ешь!», и аллозавр остановился. Наклонил голову, вырвал кусок из ближайшей туши. Джонни уже и не знал чьей. Весь мир вокруг пропах кровью и страхом.

Только Джонни собрался обойти пирующих хищников, чтобы пробраться обратно к стаду, как внезапно на запах крови из-за холма вышла стая компсогнатов. Мелкие, зубастые, вечно голодные. Аллозавры забили хвостами, зарычали с угрозой — не трогать наше мясо! И тут-то компсогнаты заметили Джонни. Застрекотали радостно — пожива все же будет! Веселая погоня! Легкая добыча!

Джонни заскулил и помчался со всех сил напролом. Он бежал долго. Очень устал. Ему было больно. Какой-то частью сознания он понимал, что он — мальчик, что он спит и что именно нужно сказать, чтобы проснуться и перестать бежать и бояться. Но той же частью себя он помнил и другое — что сдаваться нельзя, потому что на кону что-то очень важное, такое страшное, что смертный ужас детеныша диплодока не шел с этим ни в какое сравнение.

Подлесок кончился, Джонни выбежал на вершину холма, усеянную большими круглыми валунами в половину его роста. Позади, со склона, слышался азартный щебет преследователей.

Как гиены, — подумал Джонни, — бегут и хохочут. Пулемет бы.

Он представил, как мерзкие зубастые ящеры падают и, визжа, катятся вниз, ломая папоротники. И тут его осенило. Юный диплодок развернулся и, хромая, двинулся к камням, нависающим над склоном...

Катящимися булыжниками приложило, конечно, не всех компсогнатов. А жаль. Лишь пять-шесть из них, около трети погони, покатились в густую зелень, отчаянно повизгивая и хрустя костями. Но остальные замерли в нерешительности. Джонни поставил тяжелую окровавленную ногу на большой валун, качнул его в их сторону и заревел угрожающе. Компсогнаты злобно зачирикали, затем развернулись и жадно набросились на павших соплеменников. Воздух наполнился криками и звуками раздираемой плоти. Джонни высоко поднял голову на гибкой длинной шее — прямо к фиолетовому небу — и затрубил, громко, отважно, победно.

Зеленый Колдун,

Зеленый Колдун,

Я выиграл бой,

Оставшись собой!

Падающая звезда перечеркнула стремительно темнеющее небо. Она была ярко-зеленой, как ракета.


— Школу же нельзя пропускать, — сказал папа виновато. Джонни смотрел исподлобья, но папа избегал встречаться с ним взглядом. — Я за тобой заеду после уроков, и мы отправимся в больницу. К ней сейчас все равно никого не пускают.

Джонни кивнул и побрел на урок немецкого языка. Das Wetter ist sehr gut heute, Ich liebe Herbst...

— Твоя мама обязательно поправится, — сказала в классе Шери, бледная худая девочка с крашеными черными волосами. Она откинула их с лица, и Джонни увидел, что глаза у Шери серые, густо подведенные темным карандашом. — Моя тоже сильно болела, — сказала она. — А теперь выздоровела. Хочешь яблоко?

Джонни не хотел яблоко, он хотел, чтобы его мама тоже выздоровела. Этого Шери ему предложить не могла, но она была добра, и он взял яблоко. Откусил — кислое. Девочка неуверенно улыбнулась.

К маме наконец-то пустили, но она не приходила в сознание — лежала с закрытыми глазами и медленно, неглубоко дышала. Джонни долго вглядывался в ее лицо.

— Если ничего не задали на дом, можешь играть в Майнкрафт. Или во что хочешь, — сказал отец, когда они вернулись. Он только что нервно и зло ругался по телефону с Роуз, и, кажется, подружки у него больше не было. Плюхнувшись на диван, он включил футбол и мрачно открыл бутылку пива.

Джонни включил компьютер и долго стоял посреди своего игрового дома, еще недавно столь важного и с любовью обустроенного. Подумалось, с какой бы радостью он сейчас помог маме. Он бы все пропылесосил, вымыл полы, посуду, унитаз, все окна и все мусорные ведра. Он всё всегда будет делать для мамы сам, пусть только она вернется. Джонни вывел своего человечка в игровую ночь и, не притрагиваясь к клавиатуре, смотрел, как его убивают зомби и ходячие скелеты. И снова. И снова. И снова...


— Лимонный сок кончается, — с сожалением сказала Шери и подняла бутылку на уровень глаз. Прозрачной желтоватой жидкости оставалось граммов сто — явно недостаточно, чтобы разогнать толпу зомби внизу. Джонни и Шери сидели на крыше, вооруженные двумя пластиковыми автоматами на батарейках. Они стреляли мощными струями воды, которая при добавлении лимонного сока отлично распугивала зомби, — их сероватая плоть начинала дымиться, они шипели и отбегали.

— Моз-ги! — волновалась толпа внизу. — Мозги-и-и!

Это было очень жутко — дикое многоголосое урчание, зловещий рокот, словно весь мир вокруг хотел их разорвать и сожрать. Шери достала из кармана яблоко, с хрустом откусила.

— Хочешь? — спросила она. Джонни отрицательно помотал головой.

— Моз-ги! — опять донеслось снизу, на этот раз сквозь грохот и треск — зомби принялись ломать входную дверь.

— Вот ему бы они не помешали, — сказала Шери и бросила огрызок в долговязого зомби с мощной бычьей шеей. Раньше он учился в параллельном классе, много играл в футбол и периодически задирал Джонни в коридорах школы. Зомби поднял голову и клацнул зубами, казавшимися чудовищно большими из-за того, что губа над ними разорвалась и висела лохмотьями.

— Фу, — сказала Шери, заливая остатки лимонного сока в камеру своего водного ружья. — Пойдем, они вот-вот в дом ворвутся. Я там газ открыла на кухне, в кино от этого все всегда взрывается. Но, наверное, нужна искра, а зомби не курят.

— Хорошее название для фильма, — пробурчал Джонни, прихватив свое оружие и сумку с зарядом лимонной воды и ракетами-фейерверками. — «Зомби не курят».

Они слезли по дереву с другой стороны дома, сильно исцарапавшись шипами на толстых ветках.

— Черт, сильно кровит, — сказала девчонка, зализывая глубокую царапину на руке. — Сейчас на кровь набегут. Давай рванем на заправку за углом. Там можно забаррикадироваться, а в углу — автомат с пончиками, и на полках наверняка есть лимонный сок.

Джонни не ответил — он замер от ужаса: с соседней улицы на них шла, урча и повизгивая, толпа зомби-детей из начальной школы. Их маленькие руки скребли воздух, белые глаза смотрели в никуда.

— Мозги-и-и! — гудели дети.

Шери вскрикнула и бросилась сквозь их толпу, толкая и разбрасывая малышню. Джонни кинулся за ней. Цепкие ручонки чуть не сорвали с него куртку, и раза два чьи-то зубы клацнули совсем рядом. Но Шери и Джонни прорвались. Пробежали через парк, через дорогу с перевернутыми машинами, через заправку, где среди пятен вытекшего бензина ветер гонял сухие листья. Воздух дрогнул взрывом позади — газ в доме все-таки взорвался. В магазинчике никого не было, окна стояли целые, дверь была прочная, металлическая. Джонни забаррикадировал ее стойкой для газет и повернулся к Шери. Она смотрела перед собой остановившимися глазами и как-то странно держала на весу руку. На руке багровел и сочился кровью укус зомби — полукруг маленьких зубов.

— Выпусти меня, — сказала Шери хрипло. — У меня очень мало времени. Уже сознание плывет. Еще несколько минут, и все, что мне от тебя будет надо, это твои мозги.

Джонни обернулся к двери. Дети-зомби догнали их, толпа стояла неподвижно, не сводя глаз с двери.

— Сделай же что-нибудь, — с этими словами Шери упала на пол, посерев лицом.

— Зеленый Колдун, — прошептал Джонни. — Зеленый Колдун... — И не стал продолжать. Быстро пробежал по магазину, собирая с полок все, что могло пригодиться. Надавил кнопку включателя на автомате для пончиков. Вернулся к Шери и крепко связал ее туристической веревкой, оттащил к стене, усадил повыше. Она открыла глаза, уже заплывающие белесой мутью.

— Джонни, — сказала она. — Джонни-бой...

— Пей, — приказал Джонни и поднес к ее губам пластиковую бутылку. Наполовину вода, наполовину — лимонный сок. Кто знает, почему лимон так действует на зомби. Шери кричала и плевалась, шипела и стонала, но Джонни заставил ее выпить всю бутылку. Под конец она упала на пол, дыхание ее было тяжелым, хриплым. Укус на руке распух, стал серым. С колотящимся от страха сердцем Джонни разбил стекло на автомате для пончиков. Аккуратно, замотав руку курткой, выдернул из него раскаленную металлическую трубку и, стиснув зубы, прижал к руке Шери — к серой, зараженной плоти, которую нужно было выжечь. Он держал, сколько мог, пока Шери орала и билась в своих веревках. Потом она открыла глаза — покрасневшие, уже без всякой мути — и прошептала: «Спасибо». Шери снова была собой. Джонни распрямился и победно потряс трубкой. Сигнализация под потолком перестала мигать красным, зажегся яркий зеленый огонек.

— Зеленый Колдун... — начал Джонни свою победную кричалку и тут же замолчал: ему померещилось, будто где-то поблизости кто-то тихо рассмеялся.


— Завтра, — сказал врач, красивый молодой индиец с усталым лицом. — Завтра все решится. Динамика отрицательная, ее состояние ухудшается, но пока еще не критическое. Оперировать будем завтра, а сейчас вам следует поговорить с анестезиологом, это будет та же смена. И бумаги надо подписать...

Дома Джонни поднялся в свою комнату. Отец остался внизу, кажется, он плакал.

Позже Джонни нашел его в маминой спальне, на большой кровати. Сюда маленький Джонни прибегал по утрам. Карабкался к родителям, как только научился вылезать из своей кроватки, а они недовольно бурчали — рано, дай еще поспать! А потом все равно смеялись и щекотали его. И Джонни млел от счастья под одеялом, между мамой и папой, и в мире не было ни страха, ни тоски.

Сейчас отец лежал на боку на своей половине кровати и смотрел туда, где обычно спала мама. И обнимал ее половину правой рукой.

— Пап, а почему ты от нас ушел? — стоя в дверях, спросил Джонни, впервые за эти три года. — Ты перестал любить маму?

— Нет, — глухо ответил отец.

— Тогда почему?

— Не знаю, я сейчас сам себя об этом спрашиваю. И ответа у меня нет. Только детский. Я запутался и разбаловался. И это дурацкий ответ для взрослого человека.

Джонни кивнул и ушел спать.


Будильник пищал громко и так противно, словно кто-то тыкал в голову Джонни вязальной спицей. Он поднялся, получилось как-то с трудом, побрел в ванную, зевая.

— Папа, — позвал Джонни, но отца в спальне не было.

В ванной из зеркала над раковиной на него уставилось чужое взрослое лицо — толстое, расплывшееся, поросшее темной щетиной. Джонни вскрикнул от неожиданности. Узнать на этом лице он мог только свои глаза. Но и они изменились — утонули в складках щек, покраснели, заполнились смертельной усталостью.

— Что будешь завтракать, Джонни-бой? — раздался откуда-то приятный женский голос.

Джонни ухватился за раковину, чтобы не упасть.

— Кто ты? — воскликнул он.

— Я — твоя Шери, — без удивления ответил голос. — Интеллектуальная система управления домом и персональный помощник. Тебе следует поторопиться, Джонни, — сегодня у тебя утренняя смена. Начнется через сорок одну минуту.

— Я где-то работаю? — спросил Джонни.

— Вот уже пятнадцать лет ты работаешь в Макдоналдсе на улице Нилшанс, — сказала Шери. — Четыре дня в неделю. Три дня участвуешь в игровых соревнованиях онлайн. В основном это стратегические игры, но бывают и стрелялки. Редко — покер. В него ты всегда проигрываешь.

— А где папа? — спросил Джонни.

— Твой отец уже четырнадцать лет живет в Таиланде, — ответил голос. — Приезжал в прошлом году на три дня. Останавливался в гостинице. Вы встречались в один из вечеров, вместе пили пиво. На следующий день ты жаловался, что отец не считает тебя интересным человеком.

— А... мама?

Шери не сделала никакой паузы, просто продолжила все так же бесстрастно:

— Твоя мама умерла пятнадцатого ноября четырнадцатого года и была кремирована в соответствии со своим завещанием. Послезавтра будет двадцать лет. Нужно заказать розы и возложить их к дереву, где был развеян прах. Об этом я еще напомню. А сейчас рекомендую поторопиться — в твоей смене новый менеджер, и опоздание может привести к штрафу. В этом месяце он приведет к задолженности за коммуникационные услуги.

Джонни расплакался. Ему еще никогда не было так страшно, как сейчас. Он плакал навзрыд, дергал раковину и повторял: «Зеленый Колдун, Зеленый Колдун...» И все же никак не мог закончить фразу.

— Бигмак с двойным соусом, чизбургер и пятнадцать особых омномов. Джонни, коробки для омномов кончились, пакуй в бигмаковые. Быстрее работай, быстрее! И жир с гриля собери, котлеты так и плавают. Хочешь опять на переобучение? У нас же стандарты обслуживания. Шевелись, Джонни. Да что с тобой такое сегодня? Ты же у нас заслуженный работник, хе-хе, уже пятнадцать лет на этом гриле. Да ты что, рехнулся? Все булки спалил разом! Выбрасывай теперь, сгребай в урну. И, знаешь что, возьми-ка ты перерыв прямо сейчас. Поешь, что ли. Не голоден? Ну еще бы, хе-хе… Нет, нет, ничего, это у меня кашель. Вон, колы себе налей. Сходи выпей ее на свежем воздухе, подыши. У тебя полчаса. А потом сеточку на волосы, руки вымыть и опять к грилю, дружок. Работать-работать, у тебя сегодня смена долгая, до часу ночи...

Джонни сидел на лавочке у пруда и едва сдерживал слезы. Он старался смотреть только на пруд и снующих над водой чаек — чтобы не замечать свои ноги-бревна, толстые волосатые руки и раздувшееся, как глобус, пузо. Кто-то сел на скамейку рядом. Мелькнула зеленая ткань. Но Джонни не повернул головы.

— Страшно тебе? — спросил Зеленый Колдун ЕЕЕ.

— Да, — медленно ответил Джонни. — Страшно. И пусто.

— Понимаю, — вздохнул старик. — Вот так же и я себя чувствовал в той проклятой бутылке. Пустота, из которой не вырваться… Ты колу-то будешь пить?

Джонни помотал головой, глотая нахлынувшие слезы, протянул старику стакан, отвернулся.

— Сдаешься? — спросил колдун, отхлебывая.

— Нет, — ответил Джонни. — Я все равно выиграю. Только с духом соберусь. Мне нельзя сдаться. Никак нельзя. Нужно не сдаться. Очень сильно нужно. Только… — он повернул голову к старику и посмотрел прямо в его пронзительные черные глаза, — Я хочу знать, зачем вам это? Зачем вы все это делаете? Что вам с того, что мне страшно?

Старик пожал плечами, захлюпал остатками колы в стакане.

— Мне — ничего, — сказал он наконец. — Это все — тебе. Это твоя награда. Ты же меня спас.

— Ну и награда, — прошептал Джонни еле слышно. — Тяжелая.

— Ты ведь сильный, — сказал колдун. — Вот тебе и досталась тяжелая. Донесешь — станешь еще сильнее. Ну что? Сдаешься? Или дальше понесешь? Может, хочешь еще что-то сказать?

— Хочу, — сказал Джонни, поднимаясь. — Перерыв заканчивается. Попробуйте бигмак или омном. Очень питательно. У нашей кухни высокие стандарты.

И понес свое грузное, взрослое тело к служебному входу. Если надо — он будет это делать каждый день. Он начнет бегать, займется математикой и перестанет тратить время на игрушки. Как только сможет, найдет другую работу. И позвонит отцу, и купит маме розы. Если для того, чтобы не сдаться, нужно прожить эту жизнь — он стиснет зубы и будет жить. Как надо. Набело.

— Джонни-бой, — позвал его старик со скамейки.

Джонни повернулся. Старик склонился перед ним в глубоком поклоне, разведя полы зеленой мантии, как большой мотылек крылья.

Мой юный герой,

Мой смелый герой.

Ты выдержал бой,

Оставшись собой.

— Желай, — сказал Зеленый Колдун ЕЕЕ. — Желай чего хочешь. Только это… Если надумаешь динозавра, давай сначала сверимся с таблицей видов, чтобы было более-менее ясно насчет нужного генома, о’кей?

Джонни закрыл глаза и загадал желание.


Послышался тихий голос мамы:

— Джонни, просыпайся. — Мама потрепала его по волосам. Джонни сел в кровати, как и не спал (что за сон дурацкий). Щелкнул выключателем — мама ойкнула от яркого света и прищурилась.

— Мам, ты чего? — спросил Джонни, в голове пронеслась паническая волна дежавю: вот сейчас она...

Мама убрала руку от глаз и засмеялась:

— Ярко очень, по глазам ударило. — Выглядела она как-то иначе, моложе, что ли, беззаботнее. — Тебе завтрак приготовить? — спросила мама, поднимая с пола его школьную куртку; Джонни опять забыл повесить одежду на место, хотя мама напоминала ему об этом каждый день. Джонни выпрыгнул из постели и быстро поднял остальные вещи.

— А давай я тебе приготовлю, — сказал он и вдруг понял, что ростом он уже почти с маму, и глаза у них на одном уровне. Мама изумленно заморгала и рассмеялась.

— Тебя сегодня папа в школу отвезет, — сказала она. — Он позвонил ни с того ни с сего, разбудил меня. Странный такой...

На кухне мама приготовила чай, а Джонни пожарил яичницу.

— Как ты ловко с плитой управляешься, — заметила мама. — Не знала, что так умеешь.

— Во сне научился, — иронично хмыкнул Джонни.

— А я тоже странный сон видела, — нахмурилась мама. — Вспомнить не могу, но тревожный какой-то. Как будто ты в опасности... Помню только зеленую вспышку...

В дверь позвонили, мама ушла открывать, Джонни услышал папин голос. Обычно родители ограничивались парой фраз и напряженно замолкали. Однако сейчас они, на удивление, говорили и говорили, не умолкая, и мама даже негромко рассмеялась.

— Ладно, я подумаю, — пообещала она, и тут же раздался голос папы: — Джонни! Джонни-бой, ты готов? Поехали, я довезу тебя до школы. Поболтаем по дороге, ага?

Джонни выбрал из фруктовой вазы большое красное яблоко и сунул в портфель. Он знал, кому его сегодня предложить.

Разные разности

23.05.2018 10:00:00

Исследователи из нескольких институтов Великобритании, США и Франции проанализировали изотопный состав кислорода вулканических гор на дне океана и в тех образцах, что экспедиции НАСА привезли с Луны. Как оказалось, составы очень похожи, словно лунные породы — это и есть земные.

>>
30.04.2018 10:00:00

...NASA откладывает запуск космического телескопа Джеймса Уэбба (JWST) почти на год, до мая 2020 года...

...в Баксанской нейтринной обсерватории ИЯИ РАН планируется создание нейтринного детектора на основе жидкого сцинтиллятора, который можно будет использовать как часть мировой сети таких детекторов для изучения внутреннего строения Земли...

...аэрозоль электронных сигарет вызывает повреждения ДНК в клетках легких, мочевого пузыря и сердца мышей, а также подавляет репарацию ДНК в легких...


>>
25.04.2018 10:00:00

Один из самых серьезных факторов риска развития возрастной деменции — вариант ε4 гена APOE. Тем не менее у 53% его носителей деменция так и не развивается, значит, дело в негенетических факторах. Группа американских ученых решила проверить, способен ли противодействовать угасанию умственных способностей позитивный настрой.

>>
18.04.2018 10:00:00

Авторы исследования, опубликованного в «Nature Human Behavior», ведовство изучать не собирались, их темой были сотрудничество и взаимопомощь в сельских общинах. Однако в процессе работы выяснилось, что в деревнях на юго-западе Китая, в провинции Сычуань, примерно 13,7% населения живет с прозвищем «чжу» или «чжубо» — злые колдуны.

>>
02.04.2018 10:00:00

...китайские ученые успешно клонировали приматов — макак-крабоедов Macaca fascicularis переносом ядра соматической клетки; 79 эмбрионов имплантировали 21 самке, в итоге родились два детеныша, Чжун-Чжун и Хуа-Хуа...

>>