Война правдорубов

С появлением информационного общества вполне логично возник и новый тип конфликтов, который называют информационными войнами, локальными и глобальными — на любой вкус. Главными в ней оказываются фейкомёты, а им противостоят фейколомы, они же правдорубы, факт-чеккеры, проверяющие достоверность той или иной информации. В принципе, любой гражданин, обладающий способностью к критическому мышлению, может заподозрить, что социальная сеть порой настойчиво пытается выдать ложь за правду, и наоборот. Однако чтобы убедиться, он должен обработать большой поток информации. Это не всякому под силу, и тут на помощь приходят специально обученные люди. Присмотримся, как они работают, ведь от них в информационном обществе уже зависит многое, а в ближайшем времени будет зависеть практически все.

Иллюстрация Сергея Тюнина

Выдумка информационной эры

Раньше ведь было как? Найдется какой щелкопёр, бумагомарака и вызовет в лучшем случае эмоциональную тираду в стиле Городничего из бессмертного «Ревизора»: «Вот что обидно! Чина, звания не пощадит, и будут все скалить зубы и бить в ладоши. Чему смеетесь? Над собою смеетесь!.. Эх вы!.. Я бы всех этих бумагомарак! У, щелкопёры, либералы проклятые! чертово семя! Узлом бы вас всех завязал, в муку бы стер вас всех да черту в подкладку! в шапку туды ему!» В худшем же случае жертва газетной публикации могла и покончить с жизнью, как генерал Фернан Мондего из «Графа Монте-Кристо».

Нынче же не то, что давеча. «Какая-такая Гайде, дочь Али-паши? — сказал бы сейчас этот негодяй. — Я вообще ее впервые вижу. Это все фейки, и купчая поддельна, и не было меня в Янине в тот злополучный день, когда погиб Али-паша. Все просто: фейкомёты из ботофермы графа Монте-Кристо отрабатывают свои грязные франки, разгоняя выдумки по соцсетям. Ведь подтверждений этим грязным слухам из независимых источников нет». И не стал бы он стреляться, а продолжил как ни в чем не бывало заседать в Сенате.

Как видно, точку в таких спорах может поставить тот самый независимый источник, подтверждения которого теперь принято требовать по самому незначительному поводу: а пруф-то (то есть, если пользоваться традиционным, а не принятом в информационном обществе, вариантом русского языка, доказательство) где? А коль нет пруфа, так и не стоит твое сообщение ничего. Очевидно, что такой источник, дающий настоящий пруф, должен быть, во-первых, общественным, ведь государственная институция, вероятно, не может быть независимой, а во-вторых, с общепризнанной незамаранной репутацией, иначе кто же ему поверит. И такие общественные инициативы уже стали формироваться: появились люди и их ассоциации, которые профессионально проверяют факты и способны честно заявить: да, это вброс, или, напротив, нет, это не вброс, а самая что ни на есть голая правда.

Причина их появления банальна: развитие технологий информационного общества дало буквально каждому возможность быть средством массовой информации. И этот каждый теперь выступает в роли того щелкопёра, которого так опасался Городничий. Однако если в служебной иерархии традиционного средства массовой информации над журналистом стоит редактор и главный редактор, а в крупных изданиях еще и служба проверки фактов, то над блогером никто не стоит. Зато ему нужно увеличивать число подписчиков, лайков и просмотров. А этой задаче как нельзя лучше способствует оперативное распространение той информации, которая обречена вызвать интерес публики. Причем распространение мгновенное, в чем преимущество социальных сетей и мессенджеров в отличие от традиционных СМИ. Поэтому нет ему никакого дела до проверки фактов: увидел интересное сообщение и включился в цепочку его распространения через систему перепостов.

В результате время от времени некоторые сообщения, совершенно независимо от степени их достоверности, становятся вирусными и со скоростью степного пожара разлетаются по всем сегментам мировой паутины. Такие сообщения могут возникать как сами по себе, например смешное видео с очередным мяукающим котиком, так и по злому умыслу, в рамках информационной войны, где такие сообщения служат оружием: изначально, при своем создании, они направлены на нанесение урона противнику. Вот эта специфика обществ потребителей информации и вызвала необходимость появления общественного института, который борется со зловредными вирусными сообщениями, выводит их авторов на чистую воду и демонстрирует обществу, что никакими фактами заявленные сюжеты не подтверждены. Или, наоборот, что подтверждены.

Сначала это были обычные журналисты, склонные к ведению расследований, и действовали они на общественных началах. Потом пошли возникать ассоциации таких фейколомов и начала их деятельности стали уже не совсем общественными: у ассоциаций появилось финансирование. Впрочем, наряду с общественными всегда были и вполне профессиональные сообщества людей, проверяющих факты, — это сотрудники крупных изданий, которые всегда этим занимались и занимаются. Просто раньше они проверяли факты в публикациях подведомственных им журналистов, а теперь, в связи с возросшим объемом потока информации в общественном пространстве, стали проверять вообще все интересные обществу факты, поскольку разоблачение фейков стало само по себе популярным жанром. Например, с марта 2022 года на 1-м канале российского телевидения ежедневно идет программа «Стоп фейк», объясняющая массовой аудитории чему нельзя верить и почему нельзя.

Анатомия правдорубов

Раз есть явление, значит, есть объект для научного изучения. И точно, в «Трудах Американского химического общества по человеко-компьютерным взаимодействиям», в апреле 2022 года вышел свежий обзор, подготовленный американскими исследователями во главе с Николасом Микаллефом (Nicholas Micallef) из филиала Нью-Йоркского университета в Абу-Даби; в нем сделана попытка понять, как вся эта система работает и куда движется ее развитие.

Как оказалось, отдельные правдорубы-фейколомы или их ассоциации есть в любой мало-мальски развитой стране мира, до которой дотянулись социальные сети и мессенджеры. Исследователи насчитали 341 человека, профессионально занимающихся проверками фактов в 102 странах мира, из них за два года работы удалось завербовать для исследования 21 человека со всех континентов, кроме Антарктиды, но включая острова Океании. Их-то подробно и опросили о специфике работы.

Как оказалось, все они работают по схожей схеме. А именно — либо сами, либо по просьбе заказчика, читателя находят подозрительное сообщение, которое может стать вирусным, анализируют его, пытаются найти источник происхождения, выявить экспертов, опросить их, потом готовят отчет и делают его достоянием общественности. Работа эта сложна.

Вот, казалось бы, вполне обычное сообщение новостного агентства: «Канадский аналитический центр отметил, что полиция Гонконга входит в шестерку наиболее надежных спецслужб в 2019 году». Напомним, что в 2019 году в Гонконге проходили серьезные народные волнения. Так вот, для казахстанского специалиста по проверке фактов это сообщение выглядит очень подозрительным. Прежде всего, непонятно, что такое «Канадский аналитический центр»? Он точно существует как государственная организация или это просто какая-то канадская компания? Может быть, он вообще существует лишь в голове отдельного пользователя Твиттера? Если центр все же существует, то кто именно проводил исследование, по какой методике и проводил ли вообще? Сколько стран было изучено? По каким критериям проводили оценку?

Чтобы получить ответы на такие вопросы, самое простое — найти первоисточник сообщения, связаться с ним и попросить раскрыть детали. В принципе, проанализировав по ключевым словам сообщения в разных социальных сетях и на сайтах средств массовой информации, найти источник часто действительно удается, вот только он отнюдь не всегда отвечает на запросы. Особенно это касается политиков и государственных органов в странах за пределами Евросоюза и Северной Америки. Тогда приходится либо использовать критическое мышление и делать с его помощью вывод на основании различных публикаций, либо становиться на путь предположений и обращаться к экспертам, мнения которых могут сильно не совпадать, и тогда возникает феномен вероятностной правды, когда сообщение признается истинным или ложным на основании голосования специалистов.

Как оказалось, вирусные сообщения и выдумки в разных странах приходится искать в разных источниках. Так, в Азии, Африке и Латинской Америке лидером распространения выдумок оказалось приложение WhatsApp, используемое в смартфонах. А в Европе, Океании и Северной Америке основной упор приходится делать даже не на Интернет, а на традиционные СМИ: читать газеты, слушать радио, смотреть телевизор. Впрочем, за это дело можно посадить и робота, который станет вылавливать из устной речи интересные факты и переводит их в письменную форму. Что же касается социальных сетей, то тут сильно помогают их сервисы. Например, запрещенный в РФ Фейсбук постоянно анализируют активность пользователей и специальными флажками помечает сообщения, претендующие на то, чтобы стать вирусными или признаваемыми не совсем достоверными.

Неравнодушные граждане, впрочем, тоже не проходят мимо подозрительных новостей и обращают внимание расследователей на них. Обрабатывать такие запросы сложно, ведь их число измеряется сотнями в день, а поручать разбираться с ними роботу опасно: он, конечно, определит, какое сообщение вызывает наибольшее беспокойство, но оценить степень общественной опасности от единичного сообщения вряд ли сумеет.

Увы, не всякое сообщение удается проверить, ведь если в нем нет фактов, а только мнения, то и проверять нечего. Зачастую расследователи просто опасаются проверять сообщения, которые запускают популярные люди, их называют инфлюэнсерами, то есть влияющими на общественное мнение. У таких сетевых персонажей есть большие группы поддержки, которые обрушивают на расследователей цунами угроз, если затронуты интересы патрона.

После выбора объекта проверки начинается его анализ. Сообщение ведь не существует само по себе, оно всегда вписано в какой-то контекст. Без него даже самый верный факт может привести к ложным выводам. Кроме того, сообщение по мере блуждания по просторам тех же соцсетей может эволюционировать, принимая порой весьма причудливые формы, обрастая несуществующими подробностями. Выявить контекст, отделить наслоения и предъявить сухой остаток читателям — важнейшая задача при расследовании.

Очень важно, когда такую деятельность ведет именно местный специалист, знакомый с локальной спецификой, ведь блогер, живущий на другом краю Земли, совершенно в ней не ориентируется и легко насыщает сообщение небылицами, иногда невольно, а иногда и со злым умыслом. Интересно, что в развитых странах расследователям приходится сталкиваться с целыми кампаниями распространения выдумок, в которых задействованы многочисленные боты, то есть противник берет не только умением, но и числом. В развивающихся странах ситуация отчасти проще — там, как правило, объектом проверки служат заявления политиков и чиновников, особенно в период подготовки выборов, однако проверять их весьма сложно, поскольку очень часто нет открытых данных, скажем, о реальном положении в стране, необходимых для проверки высказанных этими людьми фактов.

Как бы то ни было, отдельным передовикам удается ежедневно выдать отчет о поверке одного-двух фактов, а сама проверка занимает два-три дня, хотя порой задержки с получением официальной информации или ответа от источника сообщения могут затянуть процесс проверки на недели.

ИИ на помощь не придет

Большую помощь правдорубам дают специальные программы, как разработанные самими расследователями, так и имеющиеся в продаже или свободном доступе. Они выполняют четыре типа задач: ищут источник или историю сообщения на просторах Интернета; идентифицируют потенциально вирусные сообщения, которые требуют незамедлительной проверки; извлекают информацию из изображений и видео, например проводят обратный поиск изображений, чтобы убедиться, что сопровождающий сообщение видеоряд снят именно в указанном месте и в указанное время; ну и проверяют, можно ли сообщение проверить в принципе. При том, что эти средства сильно упрощают работу, они несовершенны. Например, большинство из них ориентировано на сообщения, сделанные на английском языке и неспособны анализировать тексты на других языках.

Очень трудно работать с аудиоинформацией, а это важно для тех регионов, где особенно популярно приложение WhatsApp: там вирусные выдумки распространяются именно в виде аудиофайлов. Поскольку голоса подделывать не так уж сложно, для установления истины нужно использовать специальные программы, которые есть в распоряжении криминалистов. Много времени отнимает и работа с картинками, ведь часто для иллюстрации выдумок используют фотографии или видео, снятое совсем в других обстоятельствах. Чтобы локализовать изображенную там местность, приходится использовать несколько поисковых механизмов, которые выдают перекрывающиеся результаты, и человеку приходится по нескольку раз осматривать уже проанализированные и отброшенные картинки.

Казалось бы, такую рутинную работу можно поручать роботу, но пока искусственный интеллект (ИИ) вызывает здоровый скепсис. Известно, что такие системы используют для обратной задачи — создание и распространение злонамеренных вирусных сообщений. Когда же речь заходит о проверке таких сообщений, то возникают нюансы, которые трудно или невозможно формализовать и подогнать под используемую в ИИ схему. Впрочем, если появится достаточно гибкий инструмент, основанный на ИИ, расследователи будут только счастливы. Главное, чтобы деятельность ИИ была понятна самим людям, иначе его выводам не станут доверять.

Однако самая главная проблема — это распространение информации о разоблаченных выдумках. Пока что не удается сделать такие сообщения столь же вирусными, как сами выдумки. Более того, такая информация неизбежно запаздывает, поскольку на проверку фактов требуется время. Это печально, ведь пользователи Всемирной паутины находятся в постоянной погоне за свежими выдумками, причем память у многих как у аквариумных рыбок, когда сегодня не очень помнится, чем восхищались или возмущались вчера.

У фейколомов есть своя лояльная аудитория, которая постоянно обращается к результатам расследований, но такая аудитория гораздо более узкая, нежели у фейкомётов, особенно когда они участвуют в скоординированной кампании. Ассоциации специалистов, проверяющих факты, пытаются договариваться с поисковыми системами или социальными платформами о приоритете для своих расследований, однако это срабатывает отнюдь не всегда. Предположительно, дело в местных коммерческих интересах либо в цензурных мероприятиях как со стороны властей, так и со стороны самих социальных платформ.

Так, в Турции фейколомам в принципе не удается оказаться на первых страницах выдачи результатов поиска Гуглом. В Ютюбе им повезло оказаться в верхних строках лишь в Бразилии, Индии и США. Последнее обстоятельство сильно печалит разоблачителей выдумок. Ведь не секрет, что поколение информационной эры не очень умеет читать длинные тексты и скорее воспринимает видеоинформацию. Фейколомы надеялись, что, используя видеоформат своих расследований, они сумеют вывести молодых людей из того заполненного выдумками полумифического мира виртуальной реальности, в котором они живут. Но вот, как видно, это не очень получается.

Впрочем, именно углубление сотрудничества с социальными платформами считается наиболее перспективным, и тот же Фейсбук уже прилагает серьезные усилия, чтобы вывести сообщения с расследованиями фактов из маргинального состояния. Так, он уже сознательно привлекает фейколомов к проверке тех сообщений, которые его алгоритм считает недостоверными. Более того, поскольку Интернет помнит все, после опубликования результатов проверки, сеть автоматически информирует об этом всех пользователей, которые такую недостоверную информацию прочитали.

Конечно, тут есть определенный волюнтаризм, поскольку, по мнению многих пользователей, алгоритмы Фейсбука страдают некоторой политической близорукостью, недаром он запрещен в РФ. В общем-то для равновесия никто не мешает другой социальной платформе со своими алгоритмами выбора подозрительных сообщений наладить аналогичное сотрудничество с энтузиастами, занятыми проверкой фактов.

Как бы то ни было, мы явно присутствуем при создании международной системы проверки фактов, предъявляемых информационному обществу. И если развитие пойдет так, как оно идет во многих других случаях, довольно скоро сформируется объект, без одобрения которого любой факт не станет считаться фактом. А вот какой субъект и как станет использовать этот объект — это интересный вопрос, ответ на который мы узнаем довольно скоро. Во всяком случае, сами люди, ведущие расследования фактов, утверждают, что их надо воспринимать не как простых проверяльщиков информации, а как важных инфлюэнсеров, то есть людей, чье мнение оказывает воздействие на все общество.