Проблема арийской чистоты

Не секрет, что во всем мире есть группы людей, которые пытаются судить о человеке не по его талантам, а по той крови, что течет в его жилах. Ежели это кровь той национальности или расы, что считается в группе высшего сорта, то такой человек – настоящий, будущий господин мира, все же остальные – недолюди не имеющие перспектив. Для выяснения чистоты применяют разные методы. Одно время было популярно измерять форму черепа или носа, но этих измерителей ждал печальный конец. Теперь же появился абсолютный маркер – личный геном. И теперь перед ревнителями чистоты зачастую встает сложная дилемма, которую Аарон Панофский и Джоан Донован из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе обсудили 14 августа 2017 на 112 конференции Амерканской социологической ассоциации в Монреале (агентство «NewsWise», 12 августа 2017 года).
«Результат генетического теста может оказаться для такого человека либо хорошим, либо плохим. С хорошим все ясно: я все считал себя ирландцем, а вот, оказалось, что я норвежец. Ну да ничего страшного, норвежцы – ведь так же белые люди – скажет такой человек. А вот если в пробе встретились гены человека с Ближнего востока или из Африки, приходится выкручиваться», – говорит Аарон Панофский. Тут возникает несколько стратегий. Одна из них – сказать, что семейные предания – это основа истории происхождения, а что там намерили ученые, с этим не стоит так уж считаться. «Порой люди находят такую отговорку: в конце-концов, исследователи-генетики, скорее всего, евреи, а они всегда хотят внести смущение в души белых людей относительно их происхождения», – поясняет Панофский. Близкая стратегия – апелляция к зеркалу: ну как же у меня могут быть семитские или негроидные корни, если в зеркало я вижу физиономию, без характерных черт? Наверняка исследователи что-то напутали, да и не всё они знают.
Однако есть и такие, кто не прячется за отговорками: да, в нашей семейной истории были межнациональные или межрасовые браки. Но большая-то часть моей крови досталась от белого человека, она-то и определяет мой характер.
Тут есть основания для конфликта с теми членам референтной группы, которые выступают поборниками расовой чистоты. Однако, как отмечает Панофский, удивительным образом декларации не воплощаются в дела: никакого конфликта не возникает, наоборот, члены группы поддерживают товарища и предпринимают усилия, чтобы он не выпал из круга их общения.
Вот так и получается, что чистота крови, на деле, не более, чем фикция, а главное – в общественной психологии, в соответствии убеждений человека с теми, что приняты в дружеском сообществе. Уж если зародились в нем дурацкие идейки, они дадут всходы, хоть какая бы ни была кровь у человека, попавшего под их влияние.