Схватка бульдогов под ковром

Константин Душенко

pic_2019_05_39.jpg

Художник Н.Колпакова

В 1990 году журнал «Нева» опубликовал «перестроечную» повесть Даниила Гранина «Наш дорогой Роман Авдеевич». Действие происходит незадолго до смерти Брежнева, в 1982 году. Некий «столичный историк» замечает:

«— Думаете, мы в столице осведомлены? Ни черта мы не знаем. Слухов полно, а сведений нет. Как сказал один поэт, все это похоже на драку бульдогов под ковром в темной комнате. Время от времени выкидывают оттуда нового пенсионера, вот и все наши сведения.»

В доперестроечной советской печати метафора «бульдог под ковром» встречалась уже в 1985 году, однако вне какого-либо политического контекста: «Главный предмет разговора ворочался меж нами, как бульдог под ковром» (Михаил Глинка, повесть «Конец лета», 1985).

Между тем в Самиздате и Тамиздате это выражение появилось не позднее 1976 года. Два известных мне ранних примера встречаются в текстах Александра Янова — историка, эмигрировавшего осенью 1974 года, хотя он, по-видимому, пользовался уже существовавшим к тому времени оборотом. В первом случае речь шла о результатах «опричной» политики Ивана Грозного:

«…Полная и окончательная победа бюрократии, (…) переносящая любую меру социальных сил из плоскости политической борьбы в плоскость глухой канцелярской интриги, в бесшумную и беспощадную драку бульдогов под ковром.»

(«Комплекс Грозного (Иваниана)»: журн. «Континент», 1976, 10)


Во втором случае имелась в виду уже борьба внутри кремлевского руководства:

«… В недрах советского руководства существует влиятельная изоляционистско-имперская фракция (я называю ее «правой оппозицией»). 1968–69 были годами публичного, насколько это возможно в подцензурной печати, объявления ею своих принципов. Годами жестокой политической борьбы «наверху» и идейной борьбы в прессе. Борьбы, в которой я принимал непосредственное участие. Весною и летом 1970 эта фракция правых, символизируемая именами члена Политбюро Полянского, маршала Чуйкова, писателей и идеологов И.Шевцова, В.Чалмаева, В.Лобанова, П.Палиевского, В.Кожинова, А.Иванова, А.Ланщикова, была даже, как все в Москве говорили, близка к победе. Почему она тогда не победила? Разумеется, деталей «драки бульдогов под ковром» не знает никто.»

(«На полпути к Леонтьеву: (Парадокс Солженицына)»: сб. «Демократические альтернативы». Ахберг, 1976)


Почти тогда же появилась ссылка на Уинстона Черчилля, главного политического остроумца XX века:

«Что такое закрытое общество? Черчилль подарил нам прекрасный образ: драка бульдогов под ковром. Кто, кого, за что и почему, неведомо постороннему наблюдателю. Можно назвать подобную систему черным ящиком, можно «демократией высшего типа» — результат один: ноль информации из-под ковра.»

(М. Болховский. «Парадоксы “синих книг”»: журн. «СССР: внутренние противоречия», 1987, 17)


Однако Черчилль ничего подобного не говорил.

Внутри страны «схватка бульдогов» становится обычным оборотом накануне распада СССР, причем авторство Черчилля считалось самоочевидным:

«Поистине прав был Черчилль, когда говорил о сталинской политической системе, что эта битва бульдогов под ковром... »

(Федор Бурлацкий. «Вожди и советники». 1990)


Черчилль сказал: «Кремль — это драка бульдогов под ковром». ГКЧП— бульдоги, вылезшие из-под ковра.

(Юрий Борев. «Фарисея: послесталинская эпоха в преданиях и анекдотах». 1992)


«Когда-то Черчилль сравнивал малопонятную для европейцев борьбу в кремлевских коридорах со «схваткой бульдогов под ковром». В эпоху гласности ковер изрядно поистерся, и в прорехах глазу временами открываются различные фрагменты тел участников очередной разборки борцов за власть.»

(В.Джалагония. «Дорогой читатель!» [Колонка политического обозревателя]: журн. «Эхо планеты», 1996, 27)


Отсюда возник оборот «подковерная борьба» и родственные ему: «подковерные интриги», «подковерные игры», «подковерная возня» и т. д.

Метафора «схватка бульдогов под ковром», как я полагаю, имела определенного автора из числа советских диссидентов или эмигрантов. Возможно, когда-нибудь его удастся установить.

Добавлю еще, что эта идиома неизвестна на Западе (не считая переводов с русского). Зато с 1990-х она хорошо известна в Польше, причем употребляется обычно вне связи с Россией, как универсальная метафора.



Эта статья доступна в печатном номере "Химии и жизни" (№ 5/2019) на с. 39.

Разные разности
Бактериофаги против дезодорантов
Метагеномный анализ кожной флоры позволил найти главного злоумышленника, виновного в резком запахе пота — это бактерии Staphylococcus hominis. Но можно ли от них избавиться, не убивая другие кожные бактерии? Исследователи предложили логичное реш...
Липучка против трипсов
Химики ищут замену инсектицидам, подсматривая за тем, как разные растения сами защищаются от вредных насекомых. Некоторые растения выделяют липкие вещества из так называемых железистых волосков. К ним прилипают насекомые-вредители и погибают. Эта стр...
Этанол против гриппа
Во время пандемии ковида в соцсетях распространилось видео, на котором наш соотечественник демонстрировал свой метод лечения ковида — ингаляцию парами этанола. Но тогда над ним посмеялись и отмахнулись. Похоже — зря. Японские исследователи ...
Пишут, что...
…за последнее десятилетие плотность тихоокеанских устриц Magallana gigas в двух заливах Южной Калифорнии увеличилась в 32 раза, что совпадает с летним повышением температуры морской воды на 2–4°C… …пластырь с микроиглами против ...