Тысяча первое имя

— Забирай! — согласился Изем. — Но только до утра. И чтобы ночью вынес мне гадальные кости.
Не то получишь тумаков!
Счастливый Анамар помчался домой, сжимая в руке обретенное сокровище. Только загадал себе сладких кунжутных шариков, тут и тетушка Тидир вернулась.
— Анамар! — воскликнула она, роняя под ноги узелок с гадальными костями. — Где ты это взял?!
Анамар был мал и еще не научился лгать. Он вытер чумазой ладошкой блестящие от сиропа губы и тут же всё честно рассказал:
— Волшебство! Настоящее!
Побелевшая Тидир сгребла малыша в охапку и, прихватив гадальные кости, бросилась прочь. Толком не объяснив соседям причину, она без оглядки бежала с попутным караваном, беспрестанно бормоча молитвы до самого Агадира.
Как известно, пустое жилище притягивает злых духов. Люди долго обходили стороной брошенный дом. Затем нашли в оазисе праведника, который совершил обряд изгнания джиннов, после чего принесли в жертву козу беглянки Тидир и передали дом новым хозяевам.
Когда жертвенная кровь окропила порог, черный амулет чудесным образом перенесся на другой край Магриба — прямо на египетский базар. Торговец Осман с опаской отнесся к незнакомой вещи, неведомо как попавшей на его лоток, поэтому был рад поскорей сбагрить ее — в тот же день он продал амулет угрюмому британскому офицеру за бесценок.
Майор Брандиш был натурой замкнутой. Выйдя в отставку после ранения в стычке с бедуинами, он вернулся в сонный городок на английском побережье, где жил уединенно в доме на отшибе. К вещице, привезенной из Египта, долгие годы никто не прикасался. Несколько десятилетий, пока был жив Брандиш, амулет пылился за стеклом фамильного шкафа, а когда внучатые племянники наконец продали дом покойного майора, еще лет тридцать провалялся в местной лавке Суинтонов, торговавших в Северном Йоркшире всякой всячиной. Суинтоны часто вывозили лежалый товар на барахолку в Скарборо. Там, к удивлению молодого Суинтона, однажды и купила бесполезную штуковину какая-то неинтересная курортница.
Что верно, то верно, мисс Китченер не была привлекательна. Однако и глупой она не была. Глядя на симпатичных особ своего возраста, она понимала, что внешность ее незавидна, однако совершенно не намеревалась мириться с участью, уготованной ей природой. Унаследованное состояние позволяло ей разъезжать по курортам в поисках подходящей партии. Она настойчиво желала обеспеченного мужа, даже не надеясь на то, что он окажется молодым и красивым. Она так и не поняла, почему совсем не старый и атлетически неотразимый Генри Фитцджеральд выбрал ее в тот день на курортной веранде в Скарборо, где она в ожидании чая сидела и бесцельно вертела в руках зачем-то купленный утром на местном блошином рынке сувенир из благородного черного дерева. С тех пор как малыш Анамар пожелал сладких кунжутных шариков, ни одна живая душа не ведала о волшебной природе этого предмета, из-за чего скрытый в амулете огненный джинн, прежде утомленный капризами бесконечной череды своих ненасытных хозяев, изнывал от скуки.
Долго изнывал. Слишком долго. Так долго, что познал муку безделья, и ему показалось, что желание новой хозяйки прозвучало достаточно громко, чтобы его исполнить, хотя та и рта не раскрыла, а всего лишь страстно вообразила…
Внезапное счастье вскружило голову Шарлотте Китченер. По окончании конференции электротехников, ради которой Генри приехал в Скарборо, мисс Китченер умчалась с возлюбленным в Лондон, откуда после венчания отправилась в свадебное путешествие в Южную Америку уже как миссис Шарлотта Фитцджеральд, а оставленный в суете поспешного отъезда в отеле Green Gables амулет спустя неделю улетел в далекую Россию. Так получилось.
Если бы амулет нашла Кристина, он сразу же отправился бы на стойку администратора и, возможно, воссоединился с молодой четой Фитцджеральдов где-нибудь в Парамарибо. Однако нашла его десятилетняя Маша. И уже на второй день пребывания в Скарборо раскрыла его секрет. Любой девочке, воспитанной на русских сказках, ничего не стоит раскрыть волшебный магрибский секрет. В Машином рюкзачке амулет благополучно добрался до Санкт-Петербурга.
— Маша, каникулы давно закончились, займись уроками.
— Я всего на полчасика к Юльке. Надо же попугать ее английскими привидениями. Я обещала!
— А уроки за тебя Пушкин будет делать? — произнесла Кристина любимую фразу всех русских мам.
— Отличная мысль! — с хитринкой в глазах ответила Маша.
— Машка, не ленись! — пригрозила Кристина. — Получишь хоть один «неуд», ни на какой Маврикий со мной не поедешь.
— Ура, Маврикий! «Жуй кокосы, ешь бананы!» — воскликнула Машка, а после заверила: — Не волнуйся, Пушкин мне поможет.
Кристина ушла к своему компьютеру, а Маша достала амулет и шепнула:
— Теперь я буду тебя так называть. Согласен?
Джинну было не привыкать. Как его только не называли! За долгие столетия у него набралась ровно тысяча имен. А делать уроки с Машей ему нравилось гораздо больше, чем строить дворцы для жадных эмиров и султанов. «Ну Пушкин так Пушкин», — подумал джинн.

Иллюстрации Елены Станиковой