Мотиватор

— Вам срочно нужен мотиватор, — сказал врач.
Его изображение на стене зависло, напоминая, что система уже несколько недель требует апдейт. Только не было никакого желания делать хоть что-нибудь. Все потеряло смысл.
— Зачем? — равнодушно спросил я. Больше, чтобы убедиться, что аудиоканал еще работает, чем чтобы услышать ответ.
— Ваш коэффициент жизнелюбия угрожающе низок.
Тоже мне новости.
— И?
— Высок риск суицида. А если вы умрете, то не сможете работать.
— Ах да?
— Вам все равно? — спросил врач обеспокоенно.
Я пожал плечами, потом вспомнил, что видеоканал завис. Плевать, пусть эскулап думает, что я промолчал.
Стена погасла. Какое-то время я просто лежал на диване и смотрел на серую поверхность. А потом дверь в мой модуль открылась, и в комнату вошел андроид — слишком прилизанный, чтобы спутать его с человеком.
«Мотиватор», — догадался я. Понятно, док подсуетился.
— Отмена, — бросил я андроиду. — Мне не нужен мотиватор.
— Я не мотиватор. Я смертопомощник.
— Это что-то новенькое. — Я даже сел от удивления.
— В спектр моих услуг входит представление различных способов суицида, а также информирование об их плюсах и минусах в целях предотвращения нежелательных последствий.
— Каких последствий? — ошарашенно спросил я.
— Например, лишней нагрузки на медицинские ресурсы в случае неудавшегося суицида.
Я пытался переварить услышанное, а андроид невозмутимо продолжал:
— У вас уже есть конкретные планы?
— Вот прямо сейчас? — Я безуспешно попытался отшутиться. У андроидов нет чувства юмора.
— Чем быстрее, тем эффективнее, — ответил смертопомощник. — Вы не работаете и занимаете жилую площадь — явный социоэкономический минус.
От такого цинизма у меня перехватило дыхание.
— Ну, вообще-то я собирался просто продолжать лежать на диване, пока... — Я пожал плечами. Дальше я не особо задумывался.
— Смерть от дегидратации. От восьми до десяти суток. Долго, некомфортно, неэффективно, — отрезал андроид.
— И что ты предлагаешь?
— Из бесплатных услуг: сильный удар по голове. Обычно смерть наступает немедленно.
— Обычно? — переспросил я, чувствуя, что во рту внезапно пересохло.
— В девяноста трех процентах случаев, — услужливо доложил андроид. — Но большинство клиентов предпочитают платные услуги: обезболивание, инъекции яда…
Я вскочил и зашагал вокруг непрошеного смертопомощника.
— Да какое кому дело…
— Очень большое, — перебил меня андроид. — Ваше существование в актуальном состоянии, как я уже объяснил, неэффективно. Но ваша смерть имеет целый ряд позитивных последствий.
— Ах да?
— Ваш лечащий врач будет рад избавиться от бесперспективного пациента, даже если ваш суицид немного испортит средний квартальный показатель.
— Какой ужас.
Андроид, естественно, не воспринял иронии:
— На самом деле ничего страшного. Обрадуются также ваши родственники.
— Сомневаюсь. Родители давно умерли. Из всей известной родни есть только какой-то троюродный брат. Мы даже не знакомы лично.
— Верно. Именно поэтому ваша смерть не повлияет на его эмоциональное состояние, но принесет небольшое наследство. Также обрадуются ваши соседи.
Это в объяснении не нуждалось.
— Да уж, ясное дело. Многие годами стоят в очереди на свободный модуль.
Андроид кивнул и продолжил:
— А самую большую пользу ваша смерть принесет правительству, чьи интересы я и представляю.
— Ага?
— Роботы — гораздо более эффективные работники, чем люди. Вас слишком много. Смертопомощь является одним из инструментов контроля популяции. Вы находитесь в репродуктивном возрасте, так что избавите общество не только от себя, но и от поте-
нциального потомства.
Я задумался. Сознание, что кому-то, а особенно — правительству, выгодна моя смерть, совершенно убило желание умирать.
— Ошибка вышла, — сказал я. — Уходи. Мне на работу пора.
— Если передумаете... — завел робот, но был перебит мной:
— Понял, понял. Спасибо, не надейся. Очень хочу работать и приносить пользу. И жилая площадь еще самому нужна. Кузену — шиш! Женюсь, детей нарожаем... — тараторил я, выталкивая смертопомощника из модуля.
Ужасно хотелось жить. Появились и силы, и мотив: буду жить! Жить назло всем!

Иллюстрации Елены Станиковой