Снежная кальмаролева

Людмила Тюсенкова
pic_2024_02_57.jpg
Иллюстрация Сергея Дергачева

Рассветная звезда показала свой огромный бледно-голубой край над сероватым гребнистым горизонтом, брызнула ослепительными лучами на острые изломы торосов, сделав их тут же ярко‑белыми, лениво заглянула в узкие и длинные дворцовые окна, похожие на древние бойницы. Тонкий покров инея на полу и стенах комнаты заблестел, заиграл на высоких колоннах искорками мутновато-зеленого и розового льда. Над бархатистым снежным холмиком ровно посередине помещения стала заметна тонкая струйка пара, исходившая из маленькой протаявшей дырочки.
В воздухе раздался тонкий и чистый звон, как будто зазвучали серебряные колокольчики. Кайка открыла глаза. Королева всегда умела выбрать среди ее спутанных полусонных мыслей самые верные ассоциации. Звук был негромкий, такой же хрустально-ледяной, хрупкий, как утреннее морозное кружево, и пронзительный, как стылая вьюга. Сделав глубокий вдох, Кайка стащила с себя одеяло вместе с наросшим за ночь сугробом. Решительно встала со своего мягкого, присыпанного снегом ложа, поежилась, сбрасывая с себя остатки сна, подошла к окну.
От босых ног на полу остались темные подтаявшие следы. Левой рукой она прижимала к себе большую, в половину собственного роста, сине-белую плюшевую акулу. Здешние акулы были совсем другие, да и не акулы вовсе. А эту Кайке подарили на двенадцатилетие по ее настойчивой просьбе и с большого одобрения Королевы. В отличие от Яниса или Марты, Королева не подшучивала над Кайкой за то, что та до сих пор спит с мягкими игрушками. Тем более эту Кайка ждала с Земли целых полгода.
Люминофаги проснулись на ярком свету — на коже Кайки расцвели узоры зеленоватых крапинок. Она вздохнула, зевнула и потянулась, окончательно согревшись. Тряхнула волосами, проморгалась — глазные симбионты за пару секунд вырастили на роговице поляризующий слой. Яркий свет голубой звезды, отраженный и усиленный кристаллическим пейзажем, сразу стал не таким слепящим. В чистейшем разреженном воздухе видимость была предельно четкой — на десятки километров протянулись белые ледяные поля, испещренные вздыбленными выветренными глыбами, исполинскими многогранными айсбергами и колоннами таких же «дворцов», хорошо заметными на далеком горизонте. Гораздо ближе, километрах в трех к западу, виднелись яркие пятна станционных куполов. Вот от одного из них отделилась темная точка — это Янис, ксенолог, со своим ежедневным визитом к Королеве. Очередной сеанс сопряжения местной образной телепатии с человеческой речью.
С участием Кайки этот процесс стал продвигаться гораздо успешнее и веселее.
Сегодня темой беседы внезапно стали метафоры. Началось все честь по чести — Янис с помощью Кайки пытался перевести описание разнообразия местных медуз в доступные людям синонимы и споткнулся на понятии «стеганое одеяло». Вся наработанная за год телепатическая связь Кайки и весь опыт ксенолога ушли на попытки объяснить гигантскому моллюску-фильтратору, что такое «стежка» и как много значений есть у этого слова в земных языках. А вот по поводу разнообразия языков у одного биологического вида проблем понимания не возникло. Свернули на тему популяционной изменчивости и видообразования. Пока в какой-то момент глубоководные разветвленные корнещупальца Королевы не дали ей сигнал, что начинается дневная миграция псевдоголотурий, а значит, время беседы закончилось.
Регулирование биоценотических и климатических процессов занимало почти все время королев — единственной разумной, с человеческой точки зрения, формы жизни на планете. Потому Кайка была предоставлена сама себе большую часть длинных местных суток. Гулять по продуваемым ледяным полям без спецтехники или скафандра она хоть и могла, но ей запрещали, а полный загадочной и прекрасной жизни океан под тридцатиметровой ледяной толщей она могла видеть внутренним взором через восприятие Королевы. Самой ей туда все равно было не добраться. Разве что летом, когда инженеры и океанологи добурят-таки свою скважину и спустят батискаф. Поэтому, пока Янис проводил регулярные замеры и фотографировал изменения во дворце, Кайка попросила водителя отвезти ее на базу пораньше. Она не была там уже восемьдесят земных часов и успела соскучиться по людям.
Неторопливо проворачивая гусеницы, «Герда» везла их на запад, отбрасывая впереди себя длинную тень. Вообще-то машина называлась «геолого-разведочный дистанционный аппарат», сокращенно — ГРДА. Разумеется, сотрудники станции переименовали ее в «Герду». Местная обстановка наталкивала на ассоциации с зимними сказками. Даже Кайку назвали Кайкой в честь того самого мальчишки. Вот только сказочный Кай получил свои ледяные осколки случайно, а ее готовили к трансформации намеренно, спустя долгое время после всех неудачных экспериментов и трагедий. Лишь два года назад глазные и кожные симбионты окончательно перестали быть для людей убийцами, а телепатия моллюсков-королев уже не сводила с ума, а наоборот — начала помогать эту самую трансформацию пережить. Тогда Кайка и отправилась в свой дворец.
За рулем сегодня, вопреки распорядку, сидел Нанухак, техник-разнорабочий, восстановленный инуит, веселый дядька, узкоглазый и улыбчивый. По его собственным словам, мама его была якуткой, а вот отцовский материал подбирали в лаборатории из генетической базы Монреальского института генетики. Сама-то Кайка была полностью собрана в лаборатории. Ее гены были наследием давно вымерших аборигенов огненной земли, якутов и эвенков — народностей, которым суровый климат и скудная диета были нипочем. Как таковых биологических родителей у нее не было, как и у пяти других ребят, выпущенных из капсул и выращенных уже на станции, — будущих ее коллег, посредников между людьми и местными разумными существами.
— Кайка, а ты в курсе, что сегодня самый холодный день в году? Три часа назад было минус семьдесят два с половиной градуса по Цельсию. Ваня от своей техники не отходит: боится, что перемерзнет. Вон даже меня сюда с Янисом послал — «Герда»-то покрепче будет. А тебе все нипочем, да? Температуры не чувствуешь? — Нанухак невольно скользнул взглядом по ее голубовато-пыльного оттенка коже в зеленую крапинку. Из одежды на ней были только символические шортики и футболка.
Она прыснула:
— Еще как чувствую! Натопил тут, как в реакторе — сварюсь сейчас. Можно окно открыть?
— Не надо, ради всех звезд! Лучше я кондиционер включу. Ну, погоди, а холод? Тебе вообще все равно?
Она пожала угловатыми плечами:
— Ну, так… бывает прохладно. Ночью, когда светоежки не работают. Сплю же я под одеялом, как все люди, а не в снегу.
— Светоежки… — водитель хмыкнул, объезжая небольшой торос.
— Ну да, они хорошие, греют меня. И даже кормят немножко. А сами свет едят. Во дворце скучно, вот я придумываю всякие смешные слова, чтобы забавнее было. И ей тоже весело от этого, она понимает разницу.
— «Ей» — это кальмарихе?
— Ага, Королеве. Ей, кстати, льстит, что мы ее так назвали. Янис говорит, она понимает, что такое лесть, ложь, юмор. Я это и так чувствую, однако он выяснил через языковые констру…кты… конструкции.
— Ну, значит, твои сменщики смогут общаться с ней на ее собственном языке более… — Нанухак поводил рукой в воздухе, — свободно. А что ты там еще делаешь? Ну, кроме слов. Жабры-то не отрастила еще, чтоб подо льдом плавать?
Кайка иронично поджала угол рта и посмотрела на него с укором:
— Собираю слово «вечность». Из драгоценных камней. О, приехали!
Перед ними возвышался основной купол станции. Справа тусклым отблеском мелькнула блестящая металлическая стела — «памятник двадцати». Почти полный состав первой экспедиции, двадцать отважных исследователей, имевших большой опыт перелетов, но не знавших о микроскопических спорах в местном воздухе, о кожных и глазных симбионтах и о том, что эти симбионты делают с людьми… Не то чтобы Кайка жалела кого-то или грустила по их поводу — она не знала никого из них лично. И это было очень давно, когда ее еще не было. Она была согласна с Королевой — единица неважна, важен вид. Люди смогли приспособиться, поняли, что трансформацию переносят только дети, успешно провели первый эксперимент. Это и называется контролируемой эволюцией. Есть чему поучиться у гигантских кальмаров.
На станции Кайке сразу выдали традиционное мороженое и жилетку-холодильник, чтобы не спеклась. Поболтать удалось только с ее бывшей нянечкой Лаппи, которая заодно взяла у нее дополнительные анализы. Остальные работники нервно бегали туда-сюда, хотя и пытались делать беспечно-радушный вид. Радостно с ней здоровались, обнимали и спрашивали, как дела у нее самой и у Королевы и скоро ли вернется из дворца Янис.
— А чего все так суетятся? Сегодня будет связь с Землей? А то я придумала себе подарок на следующий день рождения…
Кайка беспокойно крутила головой и ерзала на пластиковом стульчике так, что он жалобно скрипел. За три часа на станции она поняла, что уже не скучает по людям и хочет обратно домой. Да и Королева начала подавать признаки беспокойства. С юга шел буран, сильный, весенний. Вот-вот должны были начаться миграции гигантских скатов, а Кайка так хотела их посмотреть хотя бы через восприятие Королевы. Человеческие глаза все равно не увидят весь переливчатый спектр их огромных величественных тел, парящих в темно-зеленой водяной толще. Стоило поспешить. Но и с Землей поговорить хотелось тоже. Кристиан, куратор проекта, всегда разговаривал с ней очень внимательно и дружелюбно, замечая и выслушивая все мелочи даже внимательнее Яниса.
Ждать связи пришлось долго, Кайка слонялась по отсекам, с трудом ловя сквозь стены и электромагнитное поле станции тревожные мысли Королевы.
Наконец появился Янис.
— Извини, дорогая, похоже, сегодня весь распорядок насмарку: Хансу плохо.
— А что с ним? — Кайка вскочила со стула, шершавый пол неприятно защекотал подошвы. Краем сознания она почувствовала волнение и интерес Королевы.
— По симптомам похоже на аллергическую реакцию, но пока непонятно. Люминофаги разыгрались на пустом месте. Как бы не случился термошок… — Янис присел рядом. — Да это не наше с тобой дело, врачи разберутся. Мы все очень надеялись, что он выйдет наружу в этом сезоне. Будет жаль, если не получится…
— Ух… да, жаль… Он ведь один пока такой же, как я, да? Дин и Тумка еще маленькие, им ждать до следующего года. А близнецы вообще… — Кайка нахмурила редкие темные брови, умолкла, задумалась.
Янис вздохнул, покивал, не глядя на нее:
— Да, пока Ханс один. Нам очень помогало то, что ты рассказывала и что Королева передает. Но вот видишь, похоже, что-то не сработало. Эх, только бы Роза справилась. Все-таки эти люминофаги такие капризные твари…
— Проводи меня к нему! — вдруг выпалила Кайка и уверенно направилась в сторону медблока.
— Эй, ты куда? Зачем?
— Надо. Королева говорит. Проводи.
Ксенолог подозрительно нахмурился, но поспешил за ней.
Хансу и впрямь было плохо. Его обложили льдом, в руку был воткнут катетер с капельницей. Мальчишка весь горел, узоры люминофагов под покрасневшей сухой кожей светились яркими желтоватыми пятнами.
— Кайка, а ты чего пришла? Переживаешь? — Роза, медик и специалист по криобиологии, внимательно поглядывала на приборы и копалась в ампулах.
— Роза, мне надо вывести его на улицу. Вот прямо сейчас.
— С ума сошла? И не говори, что тебе Королева велит. Ей, может, и интересно в людишек поиграть, а если парень умрет, кто отвечать будет, ты? Или, может, я?
— Роза, пожалуйста, на две минуты! Ты права, так Королева велит. Ну Янис, ну скажи ей…
— Кайка, я не могу, это не мне решать. Он же не готов, ты сама говорила, — ксенолог развел руками.
— Готов! — крикнула Кайка едва не плача. — Вы не понимаете!
У Яниса запищала рация.
— Земля вызывает. Ну вот вечно они не вовремя! Роза, вызови главврача: пусть он решает, мне в переговорную, там сегодня важный сеанс.
Ханс застонал и зашипел сквозь зубы. Точечки под кожей засветились красным.
— Да сделайте же что-нибудь! — снова взвилась Кайка.
Роза вызвала по рации врача. Тот мигом примчался и едва не столкнулся в дверях с Янисом, быстро оценил ситуацию, помог Розе с дополнительным льдом. Кайка сбивчиво и громко объясняла ему, почему надо немедленно выводить Ханса наружу. Примчались еще двое медиков.
— Что там, снаружи? — коротко осведомился главврач.
— Буран. Нельзя выходить.
— Нет, еще не совсем буран. Буран будет через двадцать минут, — возразила Кайка. — Сейчас там скорость ветра пятнадцать метров в секунду, влажность тридцать процентов, идеальное содержание ыххщ-щ-щ-щ… — она издала нечеловеческий звук.
— Содержание чего?
— Того, что ему поможет. Ну, пожалуйста!
Роза не успевала обкладывать стонущего Ханса пакетами со льдом. Тому стало чуть лучше, но мальчик все равно шипел и стонал. Успокоительное не помогало, он с трудом сфокусировал взгляд.
— Кайка, привет… Ох, да что ж так больно-то…
— Ханс, пошли наружу!
Главврач вздохнул, кивнул коллегам.
— На пару минут под мою ответственность. Только смотрите внимательно! Чуть что — сразу назад. Ему после ожогов только обморожения не хватало.
Ветер усиливался. Горизонт терялся в молочной пелене снега и мелкой кристальной взвеси, облаком несущейся с юга.
Кайка буквально волокла за собой завернутого в термоодеяло Ханса, отвергая помощь неуклюжих в своих теплых комбинезонах людей. Ей едва хватило терпения дождаться, пока они оденутся, пока пройдут через все шлюзы. Свежий чистый поток ударил в лицо. Мысли стали четкими и спокойными.
— Идем. — Она потащила Ханса подальше от стен станции, на открытое поле.
— Стой! Дальше десяти метров не отходи! — послышалось сзади.
Ханс еле переставлял ноги.
— Холодно… Кайка, мне плохо… пошли обратно.
— Потерпи немножко, потерпи… сейчас…
Он вздрогнул. Еще раз. Глубоко вздохнул. Кайка крепко держала его за плечи, не давая упасть, и тревожно вглядывалась в его лицо. Налетел новый порыв ветра, бросив им в лицо горсть мелких колючих льдинок. Ханс зажмурился, принялся тереть глаза, потом надрывно закашлялся, согнулся, упал на колени в снег.
— Что-то попало мне… в глаз… и в… — он не смог продолжить фразу, снова зайдясь надрывным кашлем. Тут же подбежали люди, втащили их внутрь, Роза ругалась на чем свет стоит, главврач только нахмурился и сурово глянул на Кайку:
— Ну?
Она улыбнулась.
— Теперь он поправится. Все получилось. — Кайка глубоко вздохнула и присела на ближайший стульчик. Выровняла насколько смогла терморегуляцию, чтобы не зажариться внутри станции сразу после открытого ветра. Прикрыла глаза, прислушиваясь к своим мыслям и сигналам Королевы.
Ее окликнули минут через сорок: «Кайка!» Перед ней стоял Ханс, вполне здоровый, с нормальным голубоватым оттенком кожи, по которому бежали искристые зеленые узоры люминофагов. Рядом стояли улыбающаяся Роза, главврач и санитар.
— Напугали вы нас, дети.
Кайка не слушала их, она смотрела на Ханса.
— Ты уже видел коралловые поля? А гнезда ледяных рыб?
Он закивал.
— Ага, она показала. Жду не дождусь, когда приду к ней сам. После бурана. Она обещала мне дворец.
— Теперь можно не торопиться. У нас впереди вечность.

Тихо гудела вентиляция. Янис отрешенно смотрел на белую пелену за толстым окном. Он только что в очередной раз проверил медицинские показатели Ханса. Люминофаги наконец успокоились, терморегуляция пошла по нужному пути. Без Кайки, точнее без Королевы, они бы парня потеряли. С печенью уже происходят интересные вещи, да и с глазами. Сосуды, нервы — все начало меняться. Как быстро… Так, глядишь, через пару недель Ханс вообще не сможет жить в условиях станции — только во дворце у Королевы. Действительно, «вечность впереди». Будет выкладывать из льдинок слова на потеху ледяным рыбам и медузам. Только вот кормить его она, пожалуй, не станет. Хотя…
Зашипела входная дверь, вошел начальник станции Андрес. За белую бороду и косматые брови все называли его Дедом, хотя он был еще далеко не старым, просто любил эпатажную внешность.
Янис повернулся к нему:
— Дед, мне Кристиан тоже сказал.
— Что сказал?
— Что, что… Не притворяйся, сам знаешь. Станцию сворачивают. Денег на нас нет.
— А, ну да, сказал. Он много чего сказал. Они там считают, что мы здесь уже все поняли и дальше исследовать невыгодно, только тешить тебя и океанологов. Четыре местных года это целых десять земных, а результаты малозначимы. И двое детей не такая уж и потеря по сравнению с затратами на ежегодные рейсы сюда…
— Ну да, они же не оторвутся уже, дети-то, куда их…
— Не оторвутся. Но и сами тут не проживут.
Янис вздохнул:
— Если только кальмарихи о них позаботятся.
— А им надо? Вот честно скажи как ксенолог. Их же не заботят индивидуумы. Если мы как вид отсюда уйдем, зачем хоть одной из них бесполезная болонка? Ну, сколько-нибудь протянут, возможно. Однако все равно это как котенка под зиму из дома выкинуть.
Янис снова вздохнул.
Дед сдавленно закашлялся. Нервы.
— Вот поэтому… — Он снова кашлянул, сердито глянул в сторону. — Вот поэтому я послал его к чертям и пригрозил жалобой во все инстанции. Финансов у него не хватает, понимаешь… не выгодно… Наука всегда не выгодна. Только почему-то люди все равно ею занимаются. А если он посмеет бросить нас здесь подыхать, я подниму на уши весь Космофлот. Успею! Благо, передатчик у нас надежный, с хорошим ресурсом. Детей он оставить собрался, изверг! Совсем человеческий облик потерял, хуже кальмара…
Янис не удержался от ухмылки.

— Кайка, помнишь, неделю назад, когда был такой же буран, я тебя спрашивал, надо ли вывести туда Ханса, а ты ответила, что не надо? Почему?
Девочка поджала губы и поковыряла шершавый пол большим пальцем ноги.
— Ну… это был не тот буран. Ему нужен был этот.
— Кайка…
— Ну чего?
— Он мог умереть.
— Ну, я же его спасла! Сами его довели, а теперь ты ругаешься.
— Кайка, — Янис прищурился, — ты телепатка, но и я не дурак. Я брал на анализ пробы. И тогда, и сейчас. Это уже третий весенний буран. И все они несут семена королев. Те самые цисты, которые попадают в тело человека и круто перестраивают его метаболизм. Или убивают. Ты поймала такой два года назад без вот таких вот эксцессов. И Хансу нужны были эти семена, и он уже несколько дней как был готов их принять. Мы тянули только потому, что ты нас удерживала: говорила, что Королева не велит. Она была ни при чем, да? Почему ты нас обманывала?
Кайка упрямо засопела.
— Неделю назад был ветер с востока. А теперь — с юга.
— И что?
— Ничего.
— Кайка, ты могла убить Ханса, ты понимаешь?
— Он из пробирки. Вы можете нового сделать.
А на юге другая кальмариха. Он теперь ее.
Янис помрачнел.
— Кайка, ты что, ревнуешь? Ты не захотела делить свою Королеву с Хансом? Так? И поэтому чуть не убила его? Это она тебя научила?
— Нет, она хорошая! — Кайка вскочила на ноги. — Она… она… она — целый мир. А вы… вы — просто люди. Теперь у Ханса будет свой мир, а у меня свой. И вы нам будете не нужны. — Она вздернула голову, повернулась и потопала босыми ногами к выходу.
Ну да. Просто люди, действительно. И дети из пробирок, которых можно наплодить, почти как цист в ледяном буране каждую весну. Кайка начинает мыслить, как кальмар. Впрочем, пусть сперва попробует добраться до своей обожаемой Королевы без помощи «простолюдей». И выжить в ее ледяном дворце без продуктов, одежды, лекарств и человеческого общения. Что-то подсказывало Янису: если Кайка однажды умрет, Королева просто попросит у станции нового питомца. Или не попросит. Жили же они тут без нас свои миллионы лет. Эта логика работает в обе стороны. Ну что ж, теперь кое-что изменилось. И просто так мы отсюда не уйдем. А девчонка еще повзрослеет. Да и компании у нее прибавится.
На следующий год будут еще двое, потом еще. Станут ли они новым видом? Вот и посмотрим. Впереди вечность для наблюдений.

Разные разности
Память обезьян похожа на человеческую
Наука постоянно добывает все новые и новые факты, подтверждающие сходство людей и обезьян и намекающие на то, что, как минимум, общий предок у человека и обезьяны был. И речь идет не о внешнем сходстве, а о более тонких вещах — о работе мозга.
Камни боли
Недавно в МГУ разработали оптическую методику, позволяющую определить состав камней в живой почке пациента. Это важно для литотрипсии — процедуры, при которой камни дробятся с помощью лазерного инфракрасного излучения непосредственно в почках.
Женщина изобретающая
Пишут, что за последние 200 лет только 1,5% изобретений сделали женщины. Не удивительно. До конца XIX века во многих странах женщины вообще не имели права подавать заявки на патенты, поэтому частенько оформляли их на мужей. Сегодня сит...
Мужчина читающий
Откуда в голове изобретателя, ученого вдруг возникает идея, порой безумная — какое-нибудь невероятное устройство или процесс, которым нет аналогов в природе? Именно книги формируют воображение юных читателей, подбрасывают идеи, из которых выраст...