Биология

Изучение транзита Венеры может принести немало полезных данных, которые помогут прежде всего исследователям, работающим со станцией «Венера-Экспресс», а также тем, кто ведет поиск экзопланет.

Так наблюдают ли сегодня астрономы-профессионалы прохождение Венеры по диску Солнца? Оказывается, наблюдают, и дело не только в том, что «космонавту нельзя не летать».

О перспективах исследования озера Восток мы попросили рассказать одного из непосредственных участников событий — кандидата биологических наук С.А.Булата, руководителя группы криоастробиологии (отделение молекулярной и радиационной биофизики, Петербургский институт ядерной физики им. Б.П.Константинова, Гатчина).

Бесконечный покой белой воды, в которой отражается белое небо. Романтика бессонных ночей. Каждый, кто побывал на Беломорской биостанции (ББС) МГУ, непременно хочет сюда вернуться. Но сегодня не только это влечет биологов на север — здесь появились новые возможности для исследования природы. На берег Белого моря пришли высокотехнологичные молекулярные методы, без которых немыслима современная биология.

Серия неудач с космическими запусками прошлой осенью и завершающий трагический аккорд «Фобос-Грунта» потрясли мыслящих людей России, неравнодушных к своей стране. Что это — случайность? Или результат развала промышленных отраслей и краха системы образования? Что необходимо нашей стране, чтобы вновь прославить себя громкими достижениями, вернуть престиж сильной и умной державы, а ее народу — утраченное чувство гордости? На эти вопросы отвечает доктор физико-математических наук Георгий Геннадьевич Малинецкий, заведующий отделом Института прикладной математики им. М.В.Келдыша РАН, известный специалист в области нелинейной динамики, синергетики, методов анализа данных, в интервью главному редактору журнала Любови Стрельниковой.

Вручение Нобелевской премии по химии в 2011 году Даниэлю Шехтману, профессору хайфского Техниона (Политехнического института), за открытие квазикристаллов удивило многих. Кто-то впервые услышал об этом открытии, кто-то отрицал существование такой формы организации материи, а кто-то и вовсе не понимает, что это такое. С тем, что такое квазикристаллы, нашим читателям помогла разобраться предыдущая статья в том же номере. А теперь мы предлагаем вам небольшое интервью с лауреатом, которое по просьбе «Химии и жизни» Даниэль Шехтман дал давнему другу нашего журнала и постоянному автору, химику и журналисту Захару Гельману.

Роалд Хофман — профессор Корнельского университета и лауреат Нобелевской премии по химии 1981 года за разработку теории протекания химических реакций. Это ему принадлежит высказывание: что «нанотехнологии — это новое название, которое придумали для химии».

О настоящем и будущем российской химической промышленности рассказывает Сергей Викторович Голубков — человек, который знает эту отрасль и «до» и «после», поскольку проработал в ней более полувека.

Еще в начале ХХ века любая царапина или простуда могли стать смертельными. Когда появились антибиотики, показалось, что проблема решена. Сегодня, через 70 лет после появления пенициллина, мы все чаще слышим о микробах, нечувствительных ко всему многообразию производимых антибиотиков. Появляются новые препараты, а вслед на ними — нечувствительные к ним микроорганизмы. Кто выиграет в этой гонке?

Некоторые очень любят поджигать весной сухую траву. В оправдание часто можно услышать, что это полезно для роста новой травы. На самом деле от этого только вред: гибнут многие растения, начавшие пробиваться из земли, и даже мелкие животные. Это если горит только трава. А ведь бывает, что выгорают и леса, и деревни.

Член редколлегии «Химии и жизни» академик Валерий Алексеевич Легасов пригласил сотрудника редакции, чтобы обсудить несколько текущих дел, а главное, тезисы проблемной статьи о состоянии химии и химической технологии. Главный тезис: без опережающего развития современной химии и столь же современной технологии разговоры о научно-техническом прогрессе так и останутся разговорами. Хотя бы потому, что любая физическая идея начинает работать лишь после того, как материализуется в веществах, конструкциях и технологических процессах. В конечном счете все зависит от химиков.

Большинство из нас накануне Нового года не изготавливают елочные украшения самостоятельно, а покупают в магазинах, тем более, что выбор большой, а игрушки очень красивы. Наш рассказ о том, как их делают сейчас в Москве.

Имена новых лауреатов Нобелевской премии стали известны поздней осенью 1981-го. То, что среди химиков отмеченными оказались Роальд Гоффман и Кэнити Фукуи, пожалуй, никого не удивило. Однако у членов оргкомитета V Всесоюзной школы по химии металлорганических соединений этот акт признания вызвал сложные чувства. С одной стороны, они радовались, что награда досталась давнему другу советских химиков, профессору Корнелльского университета Гоффману. С другой — этот самый акт угрожал сорвать лекцию, которую Гоффман заранее обещал прочесть слушателям школы: церемония вручения премий в Стокгольм намечалась на те же дни, что и школа в Звенигороде. Потом пришло сообщение, что лекция все же состоится. Гоффман успеет прилететь накануне закрытия школы и свое обещание выполнит несмотря ни на что.

Беседа с министром химической промышленности СССР Л.А. Костандовым, вице-президентом АН СССР академиком Ю.А. Овчинниковым, президентом Всесоюзного химического общества академиком С.И. Вольфковичем, главным редактором «Химии и жизни» академиком И.В. Петряновым-Соколовым. Беседу вели В. Жвирблис и В. Рич.

Статья I Медицинского кодекса Международного олимпийского комитета состоит из двух слов: «Допинги запрещены». А что же такое допинг? Принято считать, что это таблетки или укол, который стимулирует физические возможности спортсмена и помогает ему улучшить результат. Но во-первых, не все допинги — химические вещества; допингом может быть и нефармакологическая медицинская процедура. Во-вторых, некоторые вещества, относящиеся к допингам, не влияют на физические возможности. В-третьих, не все препараты, улучшающие результаты спортсмена, являются допингами.

В олимпийском 1992 году о химии в жизни спортсменов  нашему корреспонденту С.Сильвестрову рассказал старший научный сотрудник Московского антидопингового центра Сергей Леонидович БОЛОТОВ.