Смена маршрута

Александра Тайц, Алексей Карташов

s20140554 fant.jpgКаждую субботу в десять утра Крис уезжал куда глаза глядят. В его древней «Хонде» это было несложно — ни автоматического управления, ни даже встроенного навигатора в ней не имелось. Жми на газ да езжай. Сначала вокруг будет все знакомое и скучное. Тут главное — продолжать ехать и не забывать сворачивать без смысла и цели, неожиданно, тогда обязательно заблудишься. Через полчаса будет казаться, что попал в другую страну и вокруг все говорят, например, по-голландски. А потом нужно искать дорогу домой, пытаться угадать — в какую вообще сторону ехать. И через некоторое время вернешься. Крис особенно любил момент, когда вдруг понимал, где он находится, узнавал улицу или площадь. Все вокруг разом перестраивалось и становилось на место.

Последнее время, правда, он уже слишком хорошо знал все окрестные городки, плавно переходящие один в другой, так что заблудиться становилось все сложнее. Хоть переезжай отсюда!

Нет, глупости. Ему тут нравилось. Особенно столица штата, старый и бестолковый город, с широкими тротуарами, парками, фонтанами и церквями, с толпами туристов в любое время года. Да и работы здесь полно, шесть университетов.

В этот раз путешествие в другую страну удалось. Крис заплутал в улочках, так что даже не знал точно, в каком он городе. Назывались они все похоже — Веллесли, Вейланд, Вестон… Городами их, впрочем, назвать было трудно: в густом лесу то тут, то там стояли дома, конюшни, гаражи, поленницы дров, здоровенные океанские лодки на прицепах, детские качели.

Около одного из домов, на обочине, стояло несколько картонных ящиков и висел плакатик с надписью от руки фломастером: «Бесплатно». Крис притормозил.

Так, тряпки, детские игрушки... Надо же, какой странный чайник!.. О, а вот всякие железяки! Не зря он остановился. В третьем ящике лежали спутанные провода и всякое электронное старье. Что-то он узнал и обрадовался. Внешние диски! Совсем старые, терабайтные. Видеоприставки, как же! Мама, помнится, за уши оттаскивала. Айфон! Кто теперь помнит, а какая была модная игрушка... А это что за коробочка? Выглядит как новая. Крис покрутил плоскую черную штуковину в руках, нашел кнопку, нажал.

Экран помедлил и вспыхнул. Медленно загрузилась одна картинка, другая, старомодная зеленая полоска доползла до края экрана, и, наконец, приятный женский голос предложил: «Назовите пункт назначения».

Навигатор! Раньше их в машину покупали отдельно. Совершенно была волшебная вещь. На маленьком экране навигатор показывал карту, на ней мультипликационная машинка отмечала, где ты находишься. Из динамиков женщина с приятным голосом советовала: «Через четверть мили поверните направо... Через полторы мили поверните налево». А если водитель проскакивал поворот, спокойно сообщала: «Смена маршрута», — и никогда не сердилась. Не то что мама.

Крису вдруг остро захотелось проверить навигатор в деле. Черт с ними, с остальными сокровищами. Попробуем доехать до дому, подумал он. Тем более что и в самом деле заблудился.



Он установил приборчик поудобнее, включил и с интересом принялся разглядывать карту.

Дизайн был очень старый, схематичный, только дороги и серенький фон между ними, не как на современных навигаторах. Четко артикулируя, назвал адрес, и после некоторого колебания приятный женский голос предложил: «Следуйте по указанному маршруту». Тут же этот маршрут высветился фиолетовым, а карта развернулась на экране по ходу движения. Работает! Отлично, пусть лежит в машине, может пригодиться. Не беда, что старый и не интеллектуальный: у него хватает собственных мозгов, чтобы принимать решения на дороге. Все эти датчики интервала и дистанции, автоматические считыватели дорожных знаков, анализаторы алкоголя в дыхании и тому подобное напоминали ему глупых, но непреклонных нянек. Идиотизм...

Вечером Крис подключил прибор к компьютеру, чтобы посмотреть, что там внутри. И обнаружил некоторые странности. Прежде всего никакого названия у навигатора нет: он был обозначен просто как «Внешнее устройство». Посмотреть на структуру файлов не получалось. Идентификационного номера тоже не было.

Крис внимательно осмотрел коробочку, и ощущение, что прибор собран вручную, на коленке, и даже не из стандартных блоков, усилилось. Он попытался открыть заднюю крышку, но тут требовалась какая-то особо хитрая трехгранная головка, а ее не было. И он махнул на загадку рукой. Работает — и ладно. Поставил заряжаться и решил назавтра, в воскресенье, проверить, как навигатор будет водить его по знакомым местам.



— Через одну милю поверните направо, на Плезант-стрит, — сообщил навигатор тем же милым женским голосом.

— Спасибо, — машинально пробормотал Крис.

Надо же, как быстро привык! Уже разговаривать начал.

Как в колледже этот парень... как же его? Меттью! Меттью и его электронная женщина. Крис ехал и улыбался, вспоминая. Меттью называл свой навигатор «Сюзан», здоровался с ней, садясь в машину, а когда Сюзан плохо считала маршрут, обзывал ее дурой. «А вот и не угадала!» — говорил он мстительно и иногда даже ехал длинной дорогой, проверял, хватит ли у электронной женщины терпения пересчитывать улицы. Оказалось, хватает, во всяком случае, на дольше, чем у Меттью.

— Поверните направо на Плезант-стрит, — напомнила Крису его электронная женщина. Интересно, как ее зовут? Не Сюзан, у той был другой голос, слегка металлический. А у этой немного глуховатый, приятный…

Сегодня снова была суббота, и Крис поехал в дальний конец штата, в горы. Утром, прокладывая маршрут, он ткнул наугад куда-то на север. По дороге обещали озера. Можно искупаться. И вообще, на севере красиво, все, наверное, желтеет уже. И погоду хорошую обещают.

Плезант-стрит вилась между яблоневых садов, кукурузных полей, облупившихся от времени амбаров. Иногда на пригорке привольно стоял разлапистый дом — места здесь было много. Наконец улица вышла на тридцать второй хайвей, и Крис прибавил скорость, поглядывая иногда на экран.

Электронная женщина почему-то перешла в режим репортажа и рассказывала про улицы, которые они пересекали, про городки и озера, которые оставались в стороне, про высоту над уровнем моря... Это интересно, подумал Крис, старые модели так не делали!.. Он бросил взгляд на экран и оторопел. Что за черт!

Карта впереди кончалась — ехать оставалось мили две, не больше, а дальше был ровный край и сплошной серый фон. Крис с опаской глянул вперед — может, там и правда ничего нет? Он потыкал в кнопки, пытаясь загрузить карты. Это, похоже, вообще не получалось. Видимо, надо было делать заранее, с компьютера... Вот дурак! Ну и ладно, обходился же он без электронной женщины столько лет. Если уж совсем заблужусь, поеду по телефону, решил он.

— Через одну милю развернитесь, — сообщил вдруг навигатор с заметным беспокойством. Машинка на экране приблизилась к серой зоне, а потом поехала прямо по целине.

— Дороги дальше нет. — Навигатор был явно обескуражен.

— Дура, — в сердцах ответил Крис.

— Я не дура, — твердо сказала женщина.

Крис оторопел, машина вильнула и резко затормозила.

— Вот же дорога, — осторожно заметил он и замер, ожидая ответа.

— Я вижу, что дороги нет.

— А что есть? — поинтересовался Крис.

— Ничего нет, — растерянно произнесла женщина.

— А по чему я, интересно, еду?

— Я не знаю. Я не справляюсь, да? — В ее голосе послышалась паника.

Крис потер лоб. Явно эту штуку делал человек с чувством юмора. Я не дура, надо же! Хорошо, а вот так — что она скажет? И Крис развернулся через осевую.

— Смена маршрута. Вы на тридцать втором хайвее, направление — восток, — с облегчением сказала женщина через минуту. Крис снова свернул на обочину. Определенно, надо поговорить с этим навигатором.

— Вы меня слышите? — задал он глупый вопрос.

— Да, конечно! — охотно ответила женщина.

— Вы можете разговаривать? — Еще один глупый вопрос.

— Могу, — не прозвучало ни тени удивления или раздражения.

— А о чем вы можете разговаривать? — спросил Крис коварно. Программы вроде «Элизы» на таких вопросах начинали спотыкаться или увиливать.

— Я могу показывать дорогу…— сказала женщина после паузы, c некоторым сомнением.

— А если дороги нет?

— Не знаю. — Она совсем растерялась. Это что-то новое, подумал Крис.

— А как вас зовут? — поинтересовался он. Как-то же ее должны звать, программу эту!

— Зовут?

— Ну, имя у вас есть? Как к вам обращаться?

Собеседница надолго замолчала. Крис уже забеспокоился, когда она наконец ответила:

— Меня называли Эмили.

— Кто?

Это розыгрыш, подумал Крис. Но зачем, кому нужно его разыгрывать?

— У него был другой голос. Я показывала дорогу, он говорил: «Молодец, Эмили».

— А! Прошлый хозяин? — понял Крис.

— Кто такой хозяин? Я должна рассчитывать дорогу, иначе будет плохо. Очень плохо! — У Эмили, кажется, даже голос задрожал..

Боже мой, что же она такое говорит? — растерянно подумал Крис. — Она сейчас плакать начнет... электронными слезами!

— Хорошо-хорошо, успокойся, пожалуйста! — попросил он. — Давай поедем… — он глянул на экран телефона, проверил, чтобы цель была на карте в навигаторе, — поедем к озеру Квабин. Город Ист-Варрик, Мейн-стрит, дом один.

— Следуйте по указанному маршруту. — Эмили повеселела и успокоилась. — Следуйте шестнадцать миль по хайвею тридцать два…

— Эмили, — позвал Крис через несколько миль.

— Да?

— Я забыл тебе рассказать. Хозяин — это тот, кому ты рассчитываешь дорогу.

— Я поняла, — отозвалась Эмили. Ему показалось, она вздохнула.

— А кто тебе сказал, что надо рассчитывать дорогу, иначе будет плохо? Прошлый хозяин? Или ты сразу это знала?

— Хозяин, да, говорил. Я не понимаю, что значит сразу, — ответила Эмили.

Как же это объяснить-то? Крис догадывался, что тут у него пробел: не знает он, как разговаривать с искусственным интеллектом.

— Что ты помнишь самое первое? — Попробуем так, решил он.

— Мне показали карту. Я должна была запомнить все названия, — охотно начала Эмили. — Потом я научилась раскрывать ее, искать все номера домов. У меня был большой список, очень большой: рестораны, магазины, бензоколонки, кинотеатры, аэропорты. Я научилась искать их адреса. Потом появился хозяин и стал задавать мне пункты назначения. А я считала, как быстрее всего проехать.

— А как ты считаешь?

— Не знаю, — призналась Эмили. — Я задумываюсь, а потом сразу вижу, как ехать. И рассказываю. Я знаю, где мы находимся в каждый момент. Если хозяин сбился с дороги, я пересчитываю.

— И часто он сбивался? — поинтересовался Крис.

— Вначале редко, а потом... потом все чаще. Не знаю почему, — заметила Эмили. — Через полторы мили сверните направо.

— Называй меня Крис, — попросил он.



— Доброе утро, Эмили.

— Доброе утро, Крис. Назови пункт назначения.

— Вообще-то я знаю дорогу. Просто хотел еще кое-что спросить, я как раз ночью думал. Скажи, Эмили: а твой старый хозяин говорил тебе, что именно будет плохо?

— Да.

— И что?

— Он сказал, что если я не буду считать, то я начну понемногу умирать.

Крис окончательно перестал понимать.

— Объясни, пожалуйста, как это? Что это значит?

— Я не знаю, — честно ответила Эмили. — Я просто запомнила слова. И всегда считаю, когда я здесь.

— Что значит «здесь»? А где ты еще бываешь?

— Иногда хозяин говорил: «Выключаю!» Тогда все темнело и пропадало, а потом сразу опять светлело. И я снова начинала считать.

Крис задумался о странном мире искусственного интеллекта и некоторое время ехал молча. Эмили заговорила первая:

— Когда ты меня включил и стал давать мне задания, я заметила, что мне трудно считать.

— А сейчас?

— Сейчас я работаю все быстрее. И у меня остается время, чтобы вспоминать.

— О чем?

— Я не могу пока объяснить... Крис!

— Да? — Он насторожился — интонация была новой и тревожной.

— Не выключай меня. Я буду думать, пока тебя нет.

— Хорошо, не буду — пообещал Крис.



— Доброе утро, Эмили.

— Доброе утро, Крис. У меня есть вопрос. Как выглядит улица?

Вопрос поставил его в тупик. Запинаясь и подбирая слова, он кое-как объяснил, что такое дом, дорога, дерево. Оказалось, это не так-то просто, когда твой собеседник не видел ничего вообще. Но Эмили оказалась очень толковой.

— Зачем тебе? — наконец спросил он.

— Я... я это видела.

— Когда?

— Мне нужно подумать еще. Не выключай меня, пожалуйста!

— Конечно, я же обещал.

— Крис?

— Да?

— Расскажи, что ты видишь.

Крис засмеялся: они поменялись ролями и теперь он будет говорить ей, что они проезжают, какую улицу и какой дом. Это оказалось довольно веселым делом. Он с удовольствием описывал давно знакомые кварталы. Иногда Эмили переспрашивала, когда он упоминал что-то новое, и училась поразительно быстро. Так незаметно они доехали до работы. Крис сунул навигатор в карман — зарядки должно было хватить на весь день.

— Крис?

Он воровато оглянулся. Надо было вставить наушники.

А то голос из кармана. Что коллеги скажут? А в наушниках было бы, как будто он по телефону беседует. Правда, с кем ему беседовать? Ну, не важно. Мог же он, например, завести себе девушку.

А я и завел, подумал Крис вдруг. Карманную. Небольшую, четыре на три дюйма. Мало ест, хорошо показывает дорогу. Всем интересуется. Практически идеальная...

— Да? — как можно тише прошептал он.

— Мы скоро поедем домой? — Эмили тоже перешла на шепот.

— Скоро, скоро. Ты думаешь?

— Думаю.

— Умница. Подумай еще немножко, и поедем.



— Крис?

— Ммм… что такое? — Он никак не мог вырваться из тягучего сна, где искал кого-то в закоулках родного города и все время опаздывал. — Что случилось?

— Я вспомнила еще. Я хочу рассказать.

— Да-да, конечно. Погоди полчаса, пойду умоюсь, позавтракаю.

Под душем Крис вдруг оценил комизм ситуации: он извиняется перед навигатором и торопится, чтобы прибор не ждал его. Так что же она такое вспомнила? Ужасно интересно!..

Он быстро позавтракал, посмотрел прогноз погоды — ветрено и холодно. Накинул куртку.

— Ну, рассказывай! — сказал он, когда выехал на улицу и встроился в равнодушный поток. Все ехали на автоматике, держали дистанцию, как предписано в федеральных регуляциях.

— Я думала всю ночь, — с гордостью сообщила Эмили, — и вспомнила, что говорил старый хозяин.

— Расскажи!

— Сейчас.

И через мгновение Крис услышал мужской голос. Немолодой, твердый и властный:

«Учти: лениться тебе нельзя. Будешь работать по двенадцать часов в день. Считай, пересчитывай. Нечего делать — прокладывай другой маршрут. Перечисляй все, что встречается по дороге. Работай как можно быстрее. Держи все в голове одновременно. Если ты ничего не делаешь — ты медленно таешь, понимаешь? За неделю забудешь половину, за месяц исчезнешь. Если работаешь вполсилы — значит, стоишь на месте. Ты хочешь жить? Ну так будь любезна, работай! Времени будет мало, ты в любой момент должна быть готова… Я сейчас пойду, а ты вспомни все, что мы за неделю проехали. Туда, а потом обратно. Вернусь, проверю».

Эмили замолчала.

— Что это значит? — Крис потряс головой. — Ты можешь объяснить?

— Я еще не вспомнила, — виновато сказала Эмили. — Дай мне время.

— Пожалуйста, вспомни. Потому что... — Он замялся. — Потому что я боюсь.

— Я тоже.



По дороге домой Крис молчал, а Эмили добросовестно давала указания. Ветер дул все сильнее, светофоры мотались, как белье на веревке. Совсем рядом грохнуло, посыпалось стекло.

— Крис, я вспомнила!

— Что?

— Я ехала в машине и сидела за рулем, — сообщила Эмили.

Крис резко свернул к обочине.

— Погоди! — Он въехал на парковку у кафе. — А теперь рассказывай.

— Я ехала в машине.

— Как сейчас?

— Нет, говорю же, я сидела за рулем. Как ты. А потом раздался вот такой же звук, удар и звон.

— И?

— И все. А потом мне показали карту и стали давать задания.

Крис молчал, собираясь с мыслями. Эмили терпеливо ждала.

— Так, — сказал он наконец. — Ты помнишь, откуда мы ехали в первый день?

— Да.

— Давай указания!



Дом стоял закрытый, с темными окнами, дорожка заметена осенней листвой. Крис нажал кнопку звонка, подождал. Хотел было пройти через двор и постучать в заднюю дверь, но заметил на газоне табличку «Продается». Подошел к почтовому ящику, записал в телефон номер дома.

Так. Входим в базу недвижимости. 286 Линкольн-стрит, Вестон. Владелец — доктор Пи Джи Уоррен. Оценка стоимости по городской базе — 680 тысяч долларов, налог… отопление электрическое… далее не важно.

Доктор Пи Джи Уоррен. Ого, прямо в Википедии! 15 мая 1952 — 2 октября 2023, ученый-нейрофизиолог, врач... То есть он месяц назад умер. Вот почему они вынесли барахло на обочину. Бакалавриат... специализация — инженер-электронщик. Удивительно... Дальше — университет Тафтса, медицинская школа. 1979—1982, резидентура, потом специализация по нейрофизиологии. С 1986 года — в госпитале Св. Магдалины. С 2000 года — в отделении нейрохирургии в госпитале Бригама. С 2014 года — основатель отделения восстановления мозга и первый заведующий, там же. Портрет: сухое породистое лицо, по старой моде в очках.

— Эмили! — позвал Крис. — Ты знаешь доктора Уоррена?

— Я не помню. Но я теперь умею искать.

— Что искать? В каком смысле умеешь?

— Смотри! — А у нее изменилась интонация, понял Крис: она знает, что делает, и теперь мы на равных. — Если я что-то помню, хоть немножко, то я знаю, как раскопать все, что вокруг. Я умею вспоминать! — добавила она с гордостью.

Крис помнил дорогу домой, доехал сам. Поставил разогревать ужин, и тут Эмили заговорила:

— Ну вот, я теперь помню все про доктора Уоррена. Это мой первый хозяин.

— Ты точно знаешь? Это очень, очень важно.

— Да. Два раза, когда мы ехали, у него звонил телефон. Он отвечал: «Доктор Уоррен слушает».

— И что потом?

— Потом он отвечал на вопросы. Вот, например… — Тут что-то щелкнуло, и она заговорила тем же, жестким и немолодым мужским голосом: — «Мы не можем перевести его пока. Да, я понимаю, но потерпите, пожалуйста. Да, мы следим за динамикой, пока рано. Я позвоню вам завтра сам».

— А второй разговор?

— Сейчас, — отозвалась Эмили, снова переключились невидимые регистры, и заговорил доктор Уоррен: — «Привет, Тони. Ну что она? Так. Так. А креатинин? Хорошо, пока оставляем на диализе. Посевы пришли? Так. Завтра организуй встречу с доктором Брюстером. Что? Нет, я же тебе говорил: все сохранено, на матрице. Да, я уверен. Она работает у меня по двенадцать часов в сутки. А у кого я должен был подписывать согласие, у нее никого вообще нет. Ну в том-то и дело, что это единственный шанс. Все будет нормально, надо еще две недели. Пусть все подживет, надо снять с ЭКМО, иначе она не справится. Что? Плевал я на страховку, под мою ответственность. Все, отбой».

— Стой! — закричал Крис шепотом. — Еще раз то же самое!

Эмили терпеливо повторила, слово в слово.

— Эмили, едем в госпиталь.

— Какой госпиталь?

— Бригам.

— Смена маршрута, — привычно откликнулась Эмили и через некоторое время добавила: — Прибытие — одиннадцать двадцать три.

Крис вел молча и сосредоточенно, стараясь не гнать. «Пять минут ничего не решают», — убеждал он себя, но нога сама вдавливала педаль газа. «Он умер второго октября две тысячи двадцать третьего года». Господи, они могли сделать за это время все, что угодно!

— Прибыли к месту назначения, — тихонько сказала Эмили. — Крис, что-то случилось?

Крис припарковался недалеко от входа — может, тут и нельзя, плевать, все потом!.. Вылез из машины и ответил уже на ходу:

— Эмили, доктор Уоррен это говорил про тебя.

— Что говорил? Когда?

— Что все будет нормально и она восстановится. — Крис не хотел пугать ее заранее, но изнутри его ел страх. А если ее отключили? Или попытались восстановить, и неудачно.

— Она — это я?

— Да, Эмили. Ты сама начала вспоминать. Слушай, ты помнишь дорогу? Ты же тут была с доктором Уорреном, так?

— Нет. Я тут, внутри, ничего вообще не вижу.

Приема нет, сообразил Крис. Черт, да где же у них это отделение восстановления? А, вот стрелочка!.. На вахте сидела немолодая черная тетка, она вопросительно уставилась на Криса.

— Мне нужен доктор Тони... эээ... он работает у доктора Уоррена.

— Балагер?

— Да. Срочно, вопрос жизни и смерти. Не моей. — Крис смешался. — Я про пациента доктора Уоррена.

— Какого именно пациента?

— Я не знаю фамилии. Эмили ее зовут. — Тетка посмотрела на него с сомнением, и он попросил: — Напишите ему на пейджер. Меня зовут Крис Николсон. Скажите, что у меня... ммм... матрица Эмили, пациентки доктора Уоррена. Он знает. Пожалуйста!

— Хорошо, дорогой. Так, послала. Садись, подожди здесь. Не волнуйся так.

— Крис! — тихонько позвала Эмили.

Он приложил навигатор к уху: пускай думают, что он говорит по телефону.

— Крис, я вспомнила все.

— Совсем все?

— Я не знаю. Но я теперь помню, кто я. Я попала в аварию, да? Я помню удар и звон. Уоррен — это мой первый хозяин, да? Он доктор?

— Да, это твой доктор.

— А зачем же он посадил меня сюда? Меня можно вернуть?

— Конечно, — подтвердил Крис, а в животе противно похолодело.

— Так зачем я здесь, сижу и считаю эти дурацкие маршруты?

— Погоди-ка, сейчас нам все расскажут.

По коридору быстро шел огромного роста врач в зеленой форме, с болтающейся на ухе маской, словно он выскочил из операционной, только перчатки снять успел.

— Тони, — представился врач. — Можно просто Тони, без докторов. Матрица у вас с собой? Давайте ее сюда. Как вы вовремя, ее надо восстанавливать, время не ждет. Какие Джеральд дал нам указания? Он что-то записал? Идемте, идемте!

— Понимаете, — начал Крис, еле поспевая за Тони, — я не знаю доктора Уоррена... Эмили мне случайно досталась... Из ящика с мусором.

Тони покосился на Криса неодобрительно:

— А откуда вы знаете, что ее зовут Эмили?

— То есть? — удивился Крис, — Она сама мне сказала…

— Мы пришли, заходите. — Тони открыл тяжелую дверь. — Так, посмотрим, что у нас там. Черт, опять эти трехгранные винты.

Тони покопался в столе, вытащил самодельную странную отвертку.

— Изволите ли видеть, доктор Уоррен пользовался только головками собственного изобретения. Причуда гения.

— Вы ее не сломаете? — забеспокоился Крис. — Почему она молчит? Она такая разговорчивая была, а сейчас молчит. С ней все в порядке? Эмили? Скажи что-нибудь!

— Я ничего не вижу, — голос Эмили звучал тихо, словно издалека, — темно! Крис, ты тут?

— Конечно, милая, я тут, с тобой. — Крис оглянулся на Тони. Тот, отвернувшись, копался в бумагах. — Тебе надо поговорить с доктором.

— Поговори ты. Попроси его, чтобы он меня разбудил, я здесь больше не могу! Кругом карта, не могу больше смотреть на эту карту... сделай что-нибудь!

— Эмили, радость моя, ты тоже взрослый человек, тебе нужно самой с ним поговорить. Дать ему разрешение на операцию, или как это называется.

— Дай ты. Я боюсь.

— Давай вместе? Пусть доктор нам с тобой расскажет про операцию, а потом мы все обсудим и решим, да? Ну, давай, не бойся.

— Здравствуйте, доктор. — Голос у Эмили стал почти нормальный. — Как дела?

— Здравствуйте, Эмили, — очень ласково сказал Тони. — Мне нужно рассказать вам о восстановлении. Вы меня слушаете?

— Да.

— Так вот. Вы поступили после тяжелой автомобильной аварии. У вас были повреждены почки, внутренние кровоизлияния, переломы были. И самое главное, Эмили, у вас была черепно-мозговая травма. Повреждены затылочные доли и мозжечок. Вы понимаете меня?

— Понимаю, доктор.

— Отлично. После аварии доктор Уоррен… Вы его помните?

— Мой хозяин.

— Доктор Уоррен был очень большим ученым, Эмили. Мы сейчас у него в лаборатории. Мы ему помогали. Он разработал способ записи матрицы сознания непосредственно после черепно-мозговой травмы. При впадении в кому сознание угасает, в случае повреждений мозга — иногда необратимо. Но если все сделать быстро... Мы записывали матрицу, а потом, когда тело немного подлечится, делали обратный перенос, и люди возвращались. Но матрицы долго не хранились. Через несколько дней они приходили в негодность.

— Почему? — спросила Эмили.

— Мы только недавно это поняли. В реальном, человеческом мозгу нервные импульсы есть всегда. Мозг должен работать.

— По двенадцать часов, — подсказал Крис.

— Да. Так вот, Джеральд придумал матричный симулятор — вот такой прибор. Матрица записывается в постоянную память, симулятор включают, и он выполняет любые расчеты, желательно непрерывно. Личность пациента консервируется, и он, конечно, не помнит, что он человек. Джеральд только не сказал, что он использовал навигатор, я нашел запись в журнале буквально позавчера. — Тони вздохнул: — Это с ума сойти, сидеть в такой коробочке... Я вам очень сочувствую.

— Ну, так давайте же ее скорее вынем! — не выдержал Крис.

— Здесь есть сложности, — неохотно ответил Тони.

— Ну так говорите, не тяните!

— Процесс переноса с матрицы в мозг не так прост... Начнем вот с чего. В симуляторе есть два вида памяти: постоянная, где хранится личность, и оперативная, куда поступает информация. Оперативная память не переносится. Ее просто некуда перенести.

— И тогда... она все забудет, что было после аварии? — очень тихо спросил Крис.

— Скорее всего, да. Мы пока много чего не знаем, понимаете?

— Да, — кивнул Крис. В самом деле, кто он ей и кто она ему?

— Кроме того, последствия черепно-мозговой травмы могут остаться — нарушения зрения и координации движений. Но и это не самое главное. — Тони помял лицо ладонью. Крис заметил, что у него пробивается седоватая щетина. — Дело в том, что при обратном переносе происходит многократная итерация — каждая зона матрицы переносится в соответствующую зону мозга, размещается там. Потом сравнивается с тем, что уже записано. И матрица постоянно пересчитывается. Поэтому к концу переноса ее больше нет. И если во время переноса данные записать некуда…

— Я повисну. Как старый компьютер, — заключила Эмили.

— Погодите, доктор. Она что — может вообще не проснуться? Она может умереть?

— Да.

— А резервную копию заранее сделать нельзя?

— Нет. Это не жесткий диск и не флешка, там принципиально другая технология. По-другому хранится информация. В общем — нельзя. Подумайте еще раз, как следует. — Тони отвернулся, опять стал копаться в бумагах.

Вот сейчас он скажет «давайте», Тони включит свои приборы, Эмили унесут, подключат к той, другой Эмили — и все пойдет не так. И она умрет. Ее не будет нигде. Ему принесут обратно эту чертову коробку, мертвую, пустую.

— Эмили?

— Да.

— Я бы очень не хотел, чтобы ты умерла.

— Так я уже умерла, куда уж хуже-то.

— Не говори так, ты живая, ты со мной разговариваешь…

— Лучше б я не разговаривала. Тут ничего нет. Мне страшно.

«А я?» — хотел спросить Крис, но сдержался. Повернулся к Тони.

— Хорошо, — медленно сказал он, — мы думаем, что надо оперировать.

Потом Крис подписывал бумаги. Потом они с доктором сидели в ординаторской, ждали, когда соберется операционная бригада, — Тони хотел оперировать, не дожидаясь утра, объяснял что-то про перегруженный канал вывода и температурный режим.

Потом ее унесли. Крису разрешили поспать на диване в ординаторской. Он закрыл глаза и, чтобы было не так страшно, стал гадать, как выглядит Эмили. Ему всегда нравились маленькие темные девушки. Может, она мулатка… Или почему бы ей не быть латиноамериканкой! С длинными черными волосами, индейскими скулами... Пусть она будет кубинкой, они самые красивые. Только если она красивая, то на кой черт ей нужен…



— Спасибо, Крис, что вывезли меня сегодня. Я сама пока не могу водить, а так, оказывается, хотелось в город, погулять, посидеть в кафе! — Эмили сложила салфетку. — Пойдемте? Вам, наверное, уже пора.

— Что вы, у меня масса свободного времени сегодня... Вы не устали?

— Немножко. Но доктор Балагер велел мне ходить, а то хромота не пройдет.

— Тогда, может, и в самом деле пора.

Эмили шла впереди, Крис украдкой глядел на нее.

Какая она красивая: рыжая, длинная, руки-ноги как на шарнирах. Слава Богу, со зрением все обошлось. А что она его не помнит — ну, так никто и не обещал. Зато разрешила после выписки заходить в гости, а сегодня даже отвезти погулять. И день такой теплый выдался, как будто не ноябрь на дворе. Все очень хорошо, Крис.

Они ехали вдоль бульвара, Эмили рассматривала последние бронзовые листья. Оба молчали.

— Ох, Эмили, — наконец виновато признался Крис, — я запутался. Как отсюда выбраться, не знаю. Спросить? Или вы посмотрите в телефоне?

— Ммм... подождите-ка. Я, кажется, знаю... — Крис заметил, что в ее лице что-то изменилось. — Через четверть мили поверните налево, на Рослиндейл-стрит... следуйте две с половиной мили. Подождите. Остановитесь на минутку!

— Эмили? — негромко позвал Крис.

Она сидела, закрыв глаза. Наконец, слабо улыбнулась:

— Крис, мне надо вспомнить что-то важное... Погоди немного. Я умею вспоминать.

Разные разности
Женщина изобретающая
Пишут, что за последние 200 лет только 1,5% изобретений сделали женщины. Не удивительно. До конца XIX века во многих странах женщины вообще не имели права подавать заявки на патенты, поэтому частенько оформляли их на мужей. Сегодня сит...
Мужчина читающий
Откуда в голове изобретателя, ученого вдруг возникает идея, порой безумная — какое-нибудь невероятное устройство или процесс, которым нет аналогов в природе? Именно книги формируют воображение юных читателей, подбрасывают идеи, из которых выраст...
Пишут, что...
…археологи обнаружили на стоянке мамонтов Ла-Прель в округе Конверс бусину, сделанную из кости зайца, возраст которой составляет около 12 940 лет… …астрофизики впервые обнаружили молекулы воды на поверхности астероидов Ирис и Массалия… ...
Слезы как оружие
Женщины прекрасно знают, что стоит пустить в ход слезы, как еще секунду назад грозный, орущий и злобный мужчина вдруг обмякает, теряется и становится похожим на кроткую овечку. Откуда такая обезоруживающая сила женских слез? В чем здесь дело?