Посадочный талон

Владимир Прягин
(«ХиЖ», 2019, №9)

pic_2019_09_52.jpeg

Художник В.Камаев

— Просыпайся, земляк. Приехали.

Вадим разлепил глаза и посмотрел на таксиста. Тот был хмур, небрит и немолод; узловатые пальцы нетерпеливо барабанили по рулю с бордово-синей оплеткой. На лобовом стекле виднелись разводы — «дворники» неудачно растерли там что-то липкое.

— Сколько с меня?

— Три семьдесят.

Извернувшись в кресле, Вадим достал из брючного кармана пятирублевку:

— Сдачи не надо.

Таксист взглянул с уважением и аккуратно сцапал бумажку. Вадим открыл дверцу и на секунду замер, уставившись на фасад аэровокзала.

— Ты терминалы не перепутал?

— У нас их, по-твоему, что — десяток? Это ж, блин, не Москва. Ты сказал — к залу вылета, вот я и привез.

— Угу, я просто давно тут не был… — Он выбрался из машины. — Ладно, сориентируюсь как-нибудь…

Лимонная «Волга», плюнув на прощание выхлопным газом, рванула с места. Вадим посмотрел ей вслед и пошел к дверям терминала. Солнце светило ярко, было градусов восемнадцать, но осенний привкус уже ощущался в воздухе. С севера подползала туча, похожая на грязный ком стекловаты.

В зале народ гомонил на разные голоса, царило нервное предотлетное возбуждение. Очереди виляли хвостами перед стойками регистрации. Тетка с двумя клеенчатыми безразмерными сумками едва не сшибла Вадима с ног.

Он тихо ругнулся и отошел к окну. Достал из кармана куртки кассетный импортный диктофон, поднес его к уху и нажал кнопку — та вдавилась с негромким всхлипом. Голос Виктора зазвучал сквозь шуршание пленки.

«Я понятия не имею, Вадик, в каком именно виде все это перед тобой предстанет. Не уверен даже, что ты сразу сумеешь вспомнить, зачем ты там оказался. Специально на этот случай мы принимаем меры. Эту запись я сделал в твоем присутствии. Она воспроизведется, когда ты будешь на месте. Если, конечно, мои прикидки верны. Ты снова услышишь мой монолог, и это, надеюсь, тебе поможет. Учитывай, что, оказавшись там, ты принимаешь местную логику. Вписываешься в пейзаж, так сказать. Все необходимое — при тебе…»

Вадим нажал на паузу и задумался. Пока что реализовывался не самый худший сценарий. Память сохранилась в полном объеме, и запись можно было бы вообще не включать. Но голос на пленке действовал успокаивающе — Виктор с его занудно-преподавательским тоном производил впечатление человека, который умеет рассуждать здраво. Ну еще бы — два высших образования, причем не абы каких: Бауманка и заочно оконченный философский факультет МГУ.

Узнав про второй диплом, Вадим, помнится, долго ржал и допытывался — на кой, собственно, ляд? «Для души», — ответил бывший одноклассник с достоинством и конечно же немедленно выпил…

Положив диктофон на подоконник, Вадим принялся методично обшаривать карманы. Билет нашелся в правом нагрудном — разграфленный листок с эмблемой «Аэрофлота».

Желтое поле, где указывался пункт назначения, было заполнено от руки — таким криптографическим почерком, что позавидовали бы даже врачи из городской поликлиники. Вадим кое-как разобрал: Москва. Закорючка в скобках должна была, по идее, обозначать конкретный аэропорт, но расшифровке не поддавалась в принципе. Домодедово, Шереметьево, Внуково? Или какое-нибудь Быково? Номер рейса вообще отсутствовал.

Вадим почесал в затылке и, пробившись через толпу, остановился перед информационным табло. Оно оказалось сломано. Белые буквы в ячеистых черных строчках складывались не в названия городов, а в дичайшую абракадабру: щпобльмваьт… Казалось, кто-то споткнулся и рассыпал тут алфавит. Та же картина — с цифрами, которые должны были обозначать время вылета.

Странно, но остальных пассажиров и провожающих неисправность не волновала. Они, рассеянно мазнув взглядом по алфавитно-цифровой мешанине, шагали дальше, словно не нуждались в подсказках.

Вадим огляделся в поисках справочной. Соответствующее окошко имелось, но было закрыто наглухо. Может, это намек, что надо действовать проще? Использовать размытость параметров, чтобы получить преимущество?

Он подошел к регистрационным стойкам — у одной из них как раз оформляли тех, кто летел в столицу. Вадим пристроился в хвост. Очкастый мужик в плаще, стоящий перед ним, читал «Крокодил». Видна была карикатура на треть страницы — двое бомжей, копаясь в мусорном баке, ведут беседу: «А сам-то ты, Петрович, за какую модель перехода к рынку?»

Очередь продвигалась неспешно, и Вадим опять включил диктофон.

«Вспомни ситуацию, Вадик. Продукты исчезают с прилавков, но дело даже не в этом. Прежняя жизнь заканчивается — это чувствуют если не все, то многие. В некоторых изданиях уже почти в открытую пишут, что советская власть себя исчерпала. А ведь «Буран» взлетел всего пару лет назад! Космический челнок и пустые магазинные полки — такие контрасты теперь повсюду. Страна стоит на распутье, и что будет дальше, никто не знает…»

— Подходите, товарищ.

Полноватая дама с обесцвеченными кудряшками глядела на него из-за стойки. Он, спохватившись, протянул свой билет.

— Ставьте багаж на ленту.

— Я налегке.

Она посмотрела с недоумением, но от комментариев воздержалась. Вернула билет — уже проштампованный и с оторванным краем. Кроме того, Вадим получил бумажный прямоугольник с бурой каймой:

— Ваш посадочный талон.

— Большое спасибо. А почему тут рейс не проставлен? И номер выхода? И еще я хотел узнать…

— Там указано все, что нужно.

— Ну как же? Вот, сами взгляните — прочерк…

— Товарищ, — сказала дама проникновенно, чуть повышая голос, — вы задерживаете очередь. Вас много, а я одна.

За его спиной утвердительно загудели — действительно, мол, задерживает. Вадим вспомнил замечание Виктора, что местную логику следует принимать, и прекратил расспросы. Ясности пока не прибавилось; с другой стороны, было бы наивно рассчитывать, что вопросы снимутся сразу.

Он обошел зал ожидания по периметру. Все места были заняты; люди дремали, придерживая ручки сумок и чемоданов. В дальнем углу несколько человек, подстелив газеты под голову, спали вповалку прямо на холодном полу.

Аэровокзал обветшал и давно нуждался в ремонте. Штукатурка со стен отваливалась, и прорехи темнели как застарелые язвы; плиты под ногами трескались и крошились. Со стороны сортира волнами наползала затхлая тяжелая вонь.

Стремянка для малярных работ — коряво сколоченная, заляпанная краской донельзя и бесславно забытая — приткнулась в простенке между двумя немытыми окнами. Похоже, мысль о ремонте все-таки посещала местных чиновников, но надолго не задержалась.

— …! — могучий матерный возглас прорвался сквозь общий гомон. — Че за дебилы здесь эту хрень поставили?!

Парень лет двадцати рассерженно пнул стремянку. Рукав его серого, чуть блестящего пиджака был безобразно продран, виднелись клочья подкладки.

— Не, ну прикинь, Колян? — рычал пострадавший, обращаясь к приятелю, который топтался рядом. — Тут гвоздь торчит, а я об него… Упыри, мля… Меня в Москве серьезные люди ждут — и че, я к ним в таком виде?!

— Как прилетишь — в магазин заедешь, — флегматично сказал Колян.

— Да не успею, бляха! Время — чисто впритык…

— Ну, тогда вон — пойди приценись…

Колян кивнул на палатку кооператоров — там висели варенки, футболки с англоязычными аппликациями и малиновый двубортный пиджак с блестящими пуговицами.

— Ты че, серьезно?

— А фиг ли?

Вадим, отвернувшись, подумал, что оставаться в этой толпе нет смысла. Разумнее будет сразу пройти досмотр и обосноваться у выходов на посадку — их, если память не изменяет, всего три штуки, поскольку аэропорт небольшой…

Шагая, он вслушивался в голос на пленке.

«Ты знаешь, Вадик, что такое гипостазирование? Это когда абстрактные сущности рассматриваются как материальные вещи. Ну, например, социальная справедливость — представь, что она лежит где-нибудь на складе, расфасованная в брикеты. Или историческая развилка — овеществим ее, вообразив некий транспортный узел, аэропорт…»

Досмотр ничем не запомнился — через считаные минуты Вадим оказался в зале с тремя выходами на летное поле. Первая дверь была заперта, зато две другие как раз открылись, и перед ними собирался народ, ожидая приглашения на посадку; оба рейса, если верить табличкам, были московские. Конкретный аэропорт не указывался, но это была уже привычная странность. Можно ведь просто подойти и спросить…

Он сделал шаг, но голова вдруг предательски закружилась, а в глазах потемнело.

Вадим поспешно присел и сделал глубокий вдох.

Спросить, похоже, не выйдет. Надо выбирать самому.

Развилка…

«Скажу тебе прямо, Вадик, я не любил советскую жизнь с ее партсобраниями, дефицитом, очередями. Но сейчас, в двадцать первом веке, я вынужден признать — именно оттуда, из советских времен, массово мечталось о будущем, в котором мне хотелось бы жить…»

Головокружение отступило. Он вытер пот со лба — и заметил, что рядом стоит пацан лет десяти-одиннадцати. Пацан был одет в футболку с изображением Брюса Ли (приобретенную, вероятно, в той самой лавке, где торговали кооператоры) и с любопытством разглядывал диктофон.

— Нравится? — спросил Вадим.

— Угу, вещь. Дорого стоит?

— Не помню уже, давно покупал. Да это ладно, не такой уж он и крутой. Вот лет через двадцать будут всякие гаджеты цифровые…

— Кто-кто?

— Гаджеты. Приборчики, в смысле. Плееры там, планшеты, смартфоны. Игры компьютерные, похожие на кино… В будущем такого добра навалом…

— Классно! А откуда вы знаете?

Вадим не успел ответить — начиналась посадка, причем сразу на оба рейса. Московские самолеты, судя по всему, должны были стартовать один за другим. Пассажиры засуетились, и пацан сообщил:

— Ну ладно, я пошел тогда. До свидания.

— Ага, давай. С родителями летишь?

— Со старшей сеструхой.

Он ткнул пальцем в сторону барышни, которая сидела метрах в пятнадцати, эффектно заложив ногу на ногу; ультракороткая юбка задралась почти до трусов. Девица сосредоточенно рылась в сумочке, и агрессивно-модные лохмы почти скрывали лицо. «Хэштег #ябывдул… — подумал Вадим. — Ну, эта и в нашем будущем устроится замечательно…»

Хвост очереди скрыл от него секс-бомбу, и он стал снова смотреть на выходы. Мысли путались, сосредоточиться было трудно. Развилка отторгала его, но он напоминал себе раз за разом — надо выбрать верную дверь…

И наконец-то пришла подсказка.

Тетка, которая чуть не сшибла его недавно, шагнула к левому выходу. Одну из набитых сумок она по-прежнему тащила с собой — в качестве гипертрофированной ручной клади. На рынке, видать, торгует…

Он удовлетворенно кивнул.

Задерганные трудяги-челночницы — это из девяностых. С маршрута, который ему знаком…

Но сейчас ему нужно в другую сторону.

Вадим с натугой поднялся — в висках опять застучало. На ватных ногах он проковылял к той двери, что была правее. Дежурная, мельком взглянув на его талон, бросила:

— Проходите.

Он переступил порог. Дальше были ступеньки, ведущие вниз, к автобусу, но Вадим почему-то медлил. Не оставляло чувство, что упущено нечто важное. Он посторонился, чтобы не загораживать лестницу, и опять включил запись. Интонация Виктора изменилась, эмоции прорезались в голосе.

«Вадик, не впадай в заблуждение! Мы не меняем прошлое — это физически невозможно! Советские времена уже не вернуть — и лично я, говоря по чести, не хотел бы снова там оказаться. Смысл развилки — не в этом…»

Людской ручеек, сбегавший по ступенькам к автобусу, стремительно иссякал. Дежурная заскучала в ожидании опоздавших. Виктор продолжал говорить — уже откровенно сбивчиво и взволнованно:

«Ты же сам понимаешь, почему я обратился к тебе, школьному приятелю, а не к своим коллегам… Почему мы действуем без огласки… Если опыт все же удастся, если гипостазирование возможно… Короче, Вадик… Ты в школе был фантазером и, по-моему, остался им до сих пор… Ты сумеешь распознать главное…»

К дежурной подскочили двое парней, виденных Вадимом до этого у стремянки. Тот из них, который порвал рукав, решил все же переодеться — малиновый пиджак смотрелся на нем вполне органично. Его спутник, крепкий и бритый, был в черной кожаной куртке.

Предъявив посадочные талоны, они протопали мимо Вадима вниз. Тот проводил их взглядом в полной растерянности.

Как это понимать?

И в ту, и в другую дверь заходят явные персонажи из девяностых. То есть принципиальных отличий нет — разные самолеты, но маршрут, по сути, один…

Так в чем тогда смысл развилки?

В недрах здания раздался тоскливый скрежет, похожий на человеческий стон. Пол под ногами дрогнул, по потолку зазмеилась трещина. Похоже, эксперимент подходил к концу.

Пленка продолжала крутиться.

«Повторяю — прошлого не изменишь, оно уже состоялось. Но вдруг еще можно вернуть то будущее, которое виделось нам из этого прошлого? Я очень надеюсь, Вадик…»

Желающих пройти на посадку больше не наблюдалось.

Дежурная собиралась захлопнуть дверь, но замешкалась, увидев Вадима.

— Мужчина, чего вы здесь? Спускайтесь к автобусу.

Секунду помедлив, он сказал:

— Нет, я не лечу. Позвольте, я выйду…

— То есть как это — не летите?

— Не тот самолет.

Он снова шагнул в предотлетный зал.

И понял — он, Вадим, не единственный, кто проигнорировал оба рейса.

Пацан в кооперативной футболке стоял в проходе между рядами кресел, а рядом стояла его сестра, лицо которой Вадим наконец сумел рассмотреть. Она улыбнулась приветливо и спокойно — и эта улыбка, словно по волшебству, изменила весь ее облик. Даже наряд ее казался теперь не глупо-вульгарным, а очаровательно-хулиганским.

— Решили остаться? — спросил Вадим.

— Нет, — качнула она головой. — Даже если хотели бы, не получится. Аэропорт скоро весь развалится.

И правда — пол вздрагивал все заметнее, но здание советской постройки еще держалось.

— Да вы не бойтесь, — сказал пацан, — третий выход сейчас откроют.

— А куда будет рейс?

— Туда же, куда и два предыдущих, — пожала плечами барышня. — Но с него пересадку потом удобнее делать. Если надо дальше лететь.

Вадим подумал — ну да, об этом Виктор и говорил. Прошлое уже не изменится — девяностые, нулевые, десятые… А вот дальше…

— Как думаете, меня с вами пустят? — спросил он девушку.

— А посадочный талон у вас есть? Ага, вижу. Он, если не ошибаюсь, универсальный, на любой рейс. Так что все нормально.

Тут снова встрял пацан:

— Вы мне в самолете еще про игры расскажете? Про компьютерные.

— Мечтаешь поиграть?

— А то!

— Что, прямо больше всего на свете? — уточнил Вадим.

— Не… — ответил малой, подумав. — Больше всего хочу в ГСП.

— Чего-чего? Поясни.

— Ну, в Группу свободного поиска, как Максим Каммерер в книжке. Чтобы планеты новые изучать.

Дежурная прошла мимо них и распахнула третью дверь. Вадим вспомнил, что так и не выключил диктофон. Приложил динамик к уху, прислушался — голос еще звучал.

«Отправиться дальше с теми, кто мечтает в правильном направлении, — в этом я вижу смысл. Это и есть развилка. Удачи, Вадик…»

Раздался щелчок, и запись оборвалась.

— Так что? — спросила девица. — Вы, значит, с нами?

— Да, — сказал Вадим. — С вами.

123

Разные разности

07.08.2020 16:00:00

Планета Проксима b не случайно привлекает пристальное внимание астрономов. Ведь сразу после ее открытия выяснилось, что это почти Земля: массу оценили в 1,3 земных, причем расположена планета в обитаемой зоне, где возможна жидкая вода. Теперь же к расследованию присоединился точнейший спектрограф ESPRESSO.

>>
07.07.2020 18:00:00

…проект ИТЭР по созданию крупнейшего в мире термоядерного реактора прошел важную веху — на место установлено основание криостата, самая большая и тяжелая часть токамака...

…созданы структуры для фотосинтеза, более эффективного, чем природный, — капли размером с клетку, содержащие мембраны хлоропластов шпината и компоненты ферментативного цикла для синтеза органических молекул из углекислого газа…

…каждая третья женщина европейского происхождения имеет «неандертальский» вариант рецептора гормона прогестерона, связанный с повышенной рождаемостью, более редким кровотечением на ранних сроках беременности и меньшим количеством выкидышей…


>>
20.05.2020 18:30:00

Вакцины – какие, сколько и на какой стадии?

Даже когда острая фаза пандемии COVID-19 закончится и меры карантина больше не будут нужны, сам вирус никуда не денется, а продолжит жить среди нас. Самый эффективный способ от него защититься – сделать вакцину.

>>
18.05.2020 19:00:00

Коронавирусы: в семье не без урода

Найдены молекулярные отличия более патогенных коронавирусов от менее патогенных. Пока не вполне ясно, как эти отличия работают. Но возможно ученые смогут понять, почему настолько похожие инфекционные агенты приводят к таким разным последствиям для человека.

>>
13.05.2020 17:00:00

…из-за снижения транспортных потоков во время пандемии коронавируса уменьшились сейсмические шумы в коре Земли; специалисты считают, что это облегчит мониторинг слабых землетрясений, вулканической активности и других сейсмических событий...

…6 марта с мыса Канаверал стартовала миссия Space X CRS-20, которая доставит на МКС 250 пробирок со стволовыми клетками человека; на протяжении месяца они будут развиваться в кости, хрящи и другие ткани в условиях невесомости...

…по мере того как на рынок выходят художественные произведения, разработанные с помощью генеративных алгоритмов и когнитивной робототехники, встает вопрос об авторском праве на них…

>>